Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 35 – Брэдли Бэлью

— Мамина книга. Ты ее помнишь? – Он пожал плечами. – Мама о ней когда-нибудь говорила?

Вот теперь он поднял голову.

— Что?

— Она когда-нибудь говорила об этой книге?

— Нет, зачем бы ей?

— Потому что мама дорожила ею. Я помню, как она читала ее по ночам.

Выражение его лица смягчилось. Если б Чеда не знала Дардзаду, решила бы, что он ударился в воспоминания.

— Твоя мать была женщина образованная.

— А про асиримов она когда-нибудь говорила?

Дардзада закатил глаза и вновь вернулся к своим записям, обмакнув перо в чернила.

— О них все говорят, Чедамин.

— Да. – Она закончила полировать медальон. Теперь он сиял, как в тот день, когда она получила его из рук Дардзады. Худший день в ее жизни. Чеда сморгнула слезы и вышла в торговую комнатку. – Она когда-нибудь их видела?

— Мне-то откуда знать?

— Дардзада. Она их когда-нибудь видела?

Наверное, он услышал что-то в ее голосе, потому что поднял наконец голову.

— Чего это ты спрашиваешь? Что случилось?

Он спрашивал искренне. Понятия не имел, что произошло.

— Ничего, неважно.

— Ты меня за дурака не держи. Пришла наутро после Бет За'ир, просишь молочко, спрашиваешь про асиримов. Не ходи к тем деревьям, девчонка, оно того не стоит. Твоя мать умерла из-за этой дряни, и ты умрешь.

— Я туда и не ходила.

— Не ходила? – Дардзада выпрямился и обвиняюще ткнул в нее пером. – Тогда скажи-ка, Чеда, что у тебя в медальоне?

Чеда почувствовала, как горят щеки.

— Это мамино.

Дардзада рассмеялся.

— Вот именно. Лучше б я никогда его тебе не давал. – Он заметил боль в ее взгляде, не мог не заметить. Но снова отвернулся. – Все, иди отсюда. Отнеси молочко своему драгоценному Эмре.

Она послушалась. Но смех Дардзады еще долго преследовал ее по раскаленным улицам.

Чеда хотела побыстрее вернуться к Эмре, но оставалось еще одно неотложное дело. По дороге она свернула на большой базар и за три кхета купила пригоршню кумкватов.

— Не видела тебя тут раньше, – сказала Чеда сидящей на корточках торговке, кундунке с пышной кудрявой шевелюрой, одновременно пытаясь разглядеть кое-кого в толпе.

— Караван прийти утра вчера, – ответила та с сильным акцентом, улыбаясь, будто услышала отличную шутку.

— Откуда ты?

— Утро вчера.

— Нет, откуда? Ганаиль? Альдамласа?

— Ганаиль, – отозвалась женщина, не переставая улыбаться.

Чеда забрала фрукты и похромала вдоль извилистых торговых рядов, жуя тонкокожие, сладкие кумкваты, приглядываясь к стайкам грязных детишек.

Банда Малы нашлась во дворике у центрального колодца.

Кто-то пил воду под старым фисташковым деревом, трое наблюдали за толпой, выбирая цель. Когда-то и Чеда с Эмре вот так же вглядывались в прохожих, если не тут, то на рынке специй, на торгах или на Желобе.

После Бет За'ир город всегда расцветал, везде шумели празднества – люди, радуясь, что смерть прошла мимо, рекой текли на базар, тратить деньги.

— Чеда! – просияла Мала, но тут же опечалилась. – Но мы без мечей…

Чеда поманила ее в сторонку.

— Сегодня не до этого, солнышко. Есть для тебя работа. – Мала озорно улыбнулась в ответ. – Знаешь Тарика? Сможешь узнать его в толпе? – Мала кивнула. – Хорошо. – Чеда села перед ней на корточки. – Иди-ка поближе.

* * *

Эмре так и не пришел в себя. Она смазала его раны молочком чаро, влила в рот немного настоя. Эмре закашлялся, но не проснулся, лишь задышал чаще. Хорошо.