Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 92 – Брэдли Бэлью

Значит, нужно понять, куда бить. И с какой силой. Нарост, выступавший из ствола на уровне груди, сразу приглянулся Чеде. Она перехватила посох как копье и ударила, будто целясь в сердце акации. Ударила несильно, но так, чтобы дерево почувствовало ее присутствие.

Салия в ответ закрыла глаза, прислушиваясь.

Сперва перезвон не изменился, но вот какой-то странный звук пролетел по нижним ветвям и выше, до самой кроны, будто первый порыв песчаной бури. Звук прошел сквозь тело, пробежал по позвоночнику, завибрировал на кончиках пальцев, проник в грудь, до самой глубины души. Чеда будто стояла в середине огромной паутины, и каждое движение могло изменить все, оборвать хрупкие нити.

Колокольчики заблестели, переливаясь на солнце, заворожили Чеду. Она увидела себя и маму, держащихся за руки, Эмре, кладущего что-то в рот изможденного человека в богатых одеждах. Сотни кораблей, идущих по залитым луной пескам.

Снова увидела маму, совсем молоденькую. Мама ссорилась с каким-то мужчиной старше нее, в расшитом золотом таубе. В носу мужчины поблескивали кольца, татуировки темнели вокруг глаз, шрам пролегал по шее, теряясь под воротом тауба. Они говорили зло и резко, но вот мужчина крепко обнял Айю, и та ступила на борт маленького корабля. Корабль унесся в пески, а мужчина стоял и стоял, провожая его взглядом.

Чеда увидела, как кораблик приближается к Шарахаю, как мама ходит по улицам, выискивая взглядом Дев и Серебряных копий, запоминая, как Таурият нависает над улицами, будто наблюдая за ней в ответ. Вот Айя в роскошных одеждах, соблазнительных, но не открывающих слишком много. Вот ее тайком провозят в какой-то дворец в арбе, вот она идет по широким коридорам, мимо знамен Королей – щита, окруженного двенадцатью шамширами. Она знает, куда идет и к кому. У высоких дверей стражники отводят копья, пропуская ее, кланяются, и двери закрываются за ней с оглушительным грохотом.

Вспышка – и Айя в аптеке Дардзады, ее огромный живот ничем не скрыть. Дардзада смотрит на нее, пораженный.

— Передай моему отцу, – велит Айя, – что скоро родится дитя Короля.

Ее лицо спокойно и холодно, она не рада, просто передает сообщение.

Последнее видение: Айя сидит на корточках над циновкой, мокрая от пота, и, крича, сжимает руки женщины, стоящей перед ней. Женщина помогает ей удержать равновесие, просит тужиться сильнее. Повитуха пеленает младенца и отдает маме, лежащей на тюфяке, но та отворачивается.

— Возьми ее, – говорит женщина, но Айя смотрит в стену, тяжело дыша, слезы катятся по ее щекам. Слезы сожаления, а не радости.

— Нет! – крикнула Чеда. – Нет! Это неправда!

Она схватила посох и ударила дерево снова, изо всех сил, снова и снова, пока оно не задрожало, не зазвенело, как битое стекло. Чеда подняла голову и увидела падающий колокольчик, но не подхватила его, позволив удариться о камень, брызнуть осколками.

Звук бьющегося стекла привел ее в себя. Салия вздрогнула, прижала ладонь к щеке, попятилась, но запнулась о корень и упала. Чеда подбежала к ней, помогая сесть.

Салия осторожно коснулась пореза на щеке, растерла кровь между пальцами, словно не понимая, что произошло, и взглянула Чеде в глаза.

Чеду передернуло. Она знала, что Салия слепа, но ей казалось, что та заглядывает к ней под кожу, куда-то в недра души. Колокольчики вновь зазвенели в незнакомом ритме, но Чеде было все равно. Она помогла Салии встать, и перезвон успокоился.