Книга Кровь на песке, страница 125 – Брэдли Бэлью

Она долго смотрела, как восходит солнце и посольства превращаются в черные силуэты на фоне золотой зари. Лишь когда утро полностью вступило в свои права, гнев превратился в намерение действовать.

— Скоро, Юваань, – сказала она мирейской башне. – Скоро ты узнаешь, что не надо играть с шарахани.

Когда в Обители Дев зазвонил утренний колокол, она спустилась с крыши подготовиться к новому дню.

Город накрыла невыносимая жара, поэтому Чеда с Заидэ тренировались в светлых льняных одеждах, которые Девы носили под боевыми платьями. Они сражались врукопашную, то пытаясь пробить защиту друг друга, то обойти. Работали в основном руками, но не забывали и о ногах, вставали так, чтобы в любой момент можно было ударить, нарушить стойку противницы.

Теперь они уже не пытались просто достать друг друга, пришло время для более сложных упражнений: ударить с такой силой, чтобы противник потерял равновесие. Это походило одновременно на танец, ходьбу по канату и партию в абан. Чеда была сильна, Заидэ – опытна, ни одного лишнего движения. «Как смазанный механизм», – однажды точно подметила Камеил.

Наконец Наставница открылась, и Чеда ударила ладонью – резкая атака снизу вверх, от бедра в плечо, но Заидэ ожидала этого, и удар просто соскользнул. Чеда отклонилась назад, увернувшись от контратаки, и, отбив руку Заидэ, тут же бросилась вперед, но Заидэ предвидела и это: крутясь как дервиш, хлестнула ее по запястью и ударила в ребро – не настолько сильно, чтобы сломать, но достаточно, чтобы Чеда пошатнулась и отступила.

Очередное поражение. Но, по крайней мере, она не шлепнулась на пол, как неделю назад.

Чеда выпрямилась и поклонилась, приготовившись слушать разбор ошибок, но Заидэ выглядела довольной.

— Очень хорошо, – сказала она, поклонившись в ответ.

— Хорошо? Я же проиграла. Снова.

— Разница между победой и поражением не так очевидна, как тебе кажется.

Заидэ взяла с оружейной стойки два влажных от пота полотенца и бросила одно Чеде. И вдруг Чеда почувствовала перемену. Что-то исчезло из комнаты. Так начинаешь замечать привычный вес лишь при его отсутствии. Воздух был все так же горяч и тяжел – исчезло нечто иное. Ощущение чужого присутствия. Значит, Король Зегеб отвернулся, обратил внимание на нечто другое.

Заидэ немедленно нажала на деревянную панель между двумя оружейными стойками, и та с глухим стуком ушла внутрь, открывая голые стены коридора. На полочке у стола стояли маленькие лампы, бутылочки с маслом и огниво.

— Куда мы? – спросила Чеда.

— Скоро узнаешь. Идем.

Заидэ зажгла один из фонарей и спустилась в туннель. Шли они быстро, после тренировки в душном зале воздух здесь казался особенно холодным, но путь был легок. Чеда пыталась запомнить все повороты, если вдруг понадобится спуститься сюда без Заидэ. По расчетам, они шли куда-то на юго-запад, и, хоть туннель вился, то поднимаясь, то опускаясь, то петляя, она поняла, что они недалеко ушли от стен Обители Королей. Наконец коридор кончился, уступив место подозрительно знакомым естественным пещерам, и вскоре они оказались перед той самой дверью, которую однажды показал ей Дауд. Той самой, что вела в подвал скриптория, где Чеда провела много ночей, пытаясь разгадать тайну стиха о Кулашане.

Заидэ открыла дверь. Чеде стоило догадаться, что ее ведут не к другой Наставнице. В знакомой до боли комнате за столом, склонившись над очередной глиняной табличкой, сидел Амалос.