Книга Кровь на песке, страница 127 – Брэдли Бэлью

— Но почему? Чего они боялись?

Амалос устроил белую бороду на груди, разгладил.

— Вот именно – чего? Мы знаем, что Наламэ не сошла на Таурият, когда тринадцать Королей воззвали к богам пустыни.

«Тринадцать Королей» звучало странно, но, разумеется, Сеид-Алаз был среди них. Наверняка он так же отчаянно хотел уберечь Шарахай от кочевников, как и остальные Короли. Боги еще не потребовали кровавой жертвы, его племя еще не избрали, чтобы заплатить цену.

— Наламэ всегда знали как богиню, наиболее близкую к людям. Некоторые говорили, что одного этого было достаточно, чтобы другие боги взревновали. К тому же они страстно желают того, что есть лишь у людей: крови первых богов. Однако я подозреваю, самая серьезная причина в том, что Наламэ знала, какую цену потребуют ее братья и сестры, и отказалась в этом участвовать. Знала, что переубедить их не выйдет, что они придут мстить. Вполне возможно, они убили ее, прежде чем отправиться на Таурият.

Чеда нахмурилась.

— Но Короли ведь тогда еще не согласились на их требования.

Амалос развел руками, словно изображая бесконечность пустыни.

— Разве не способны боги обманывать людей и подчинять их своей воле?

Чеда задумалась.

— Тогда выходит… они могли и разжечь гнев шейхов. Чтобы те объявили Шарахаю войну.

Амалос улыбнулся, довольный, как наставник – хорошо ответившему ученику.

— Очень хорошо, Чедамин. Я тоже думал об этом, но кто теперь знает правду? Так много знаний утрачено…

Язычок пламени в фонаре покачнулся, тени затанцевали на стенах.

— Наламэ вновь явила себя миру, вот что сейчас важнее, – сказала Заидэ. – За эти четыреста лет другие боги находили и убивали ее не меньше дюжины раз.

— Больше, – добавил Амалос. – Но уничтожить ее оказалось труднее, чем полагали ее братья и сестры. Порой она возрождалась через несколько лет, порой – через несколько поколений. Иногда она появляется в обличии женщины, но есть сведения и о мужских воплощениях. Порой она девушка, порой старуха, ведунья и провидица, безумная колдунья в пустыне. Возможно, она притворяется, что не знает своей истинной натуры и роли в истории Шарахая, возможно – ослеплена вереницей бесконечных смертей и перерождений. Сложно сказать наверняка.

«Ослеплена»… Чеда вновь подумала о Салии, слепой, но видящей все.

— Салия никогда не пыталась меня обмануть, я чувствую.

— Ты способна определить, когда Салия лжет? – Амалос усмехнулся, явно ставя ее опыт под сомнение. – И не допускаешь мысли о том, что богиня может тебя обманывать?

— Когда мы с матерью пришли к ней, у меня было видение о будущем. Салию это не просто удивило – напугало. Так же она смотрела на меня, когда я пришла к ней во второй раз, после того как вы отказались мне помогать.

Амалос уткнулся взглядом в колени, будто нашел там что-то ужасно интересное, и развивать тему не пожелал.

— Я понимаю, что она могла обмануть меня. Но я долго об этом думала и пришла к выводу, что, возможно, оба раза она что-то заметила в моих видениях и вспомнила свою истинную натуру. Может быть… она пожертвовала мамой, чтобы понять больше.

— О чем ты? – спросила Заидэ.

— Мама попросила ее спрятать меня. Но после того как я забралась на ее акацию и заставила колокольчики звенеть, она даже думать об этом отказалась. Я думаю, она знала, что мама умрет и я однажды вернусь к ней.