Книга Королева Лета, умри, страница 124 – Любовь Минеева

— Вы уедете вместе и будете жить в Арслане. Я никому ничего не скажу, обещаю! Ты откроешь свой салон, и я буду приезжать в гости!

— Не будешь. Майя не найдется. Мать замыла кровь, а отец утащил тело – я даже не знаю куда.

«Зато я знаю», – вспыхнуло в голове воспоминание о трупном запахе на картофельном поле. Грязные сапоги в свете телефонного фонарика и злобный оскал Асхата.

— Мой отец – убийца. Я узнала об этом, когда мне было восемь. Он убил мою бабушку.

— Плачущую Эльзу, – отозвалась Вика.

Камила удивленно вскинула брови.

— Да. Откуда знаешь?

— На памятнике прочитали.

Еще шаг назад, еще один.

— А… – Камила с улыбкой кивнула. – Отец хотел его на куски раскрошить, но мать уговорила подождать. Вдруг бабка Луиза решит навестить сестру и увидит, что его нет. Они и так и сяк перед ней в реверансах приседают, надеются, что она таки отпишет им наследство. А она твердит только о Майе.

Вика скосила глаза, надеясь, что выход уже близко. Но до ворот оставалось еще метров пять – непреодолимо далеко!

— Сделаешь еще шаг… – Камила выразительно подняла нож.

— Ты же понимаешь, что толпа народу видела, что я ушла с тобой? Тебя сразу же поймают.

— А если я брошу тебя под деревом и нарисую рядом этот дурацкий знак? Марина здесь, Лукманова – тоже! Ты – очередная Королева лета! Менты наконец-то решат, что убийства носят ритуальный характер и никто, кроме этих язычниц, не способен такое сотворить!

— Но тебе-то это зачем?! – Вика в панике сорвалась на крик.

Камила приближалась.

— Я уже не могу остановиться.

Она взмахнула рукой и с криком бросилась вперед. Вика нырнула вниз, под ее пустую левую руку, повернулась – теперь они с Камилой поменялись местами, и та перегораживала выход. Волосы закрыли лицо, и Камила теперь походила на зловещую девочку из японских ужастиков – такую же жуткую и беспощадную. Она снова ринулась вперед, Вика упала на колени и схватила черенок сломанных вил. Камила вновь занесла нож и обрушилась на нее. Увернувшись, Вика замахала палкой во все стороны, не особенно прицеливаясь, но, судя по болезненному вскрику, она попала.

— Помогите! – заверещала Вика и откатилась подальше – и от Камилы, и от выхода. Попробовать прорваться к окну? Но она же не таракан – по стенам бегать. Камила перевернулась на колени и зашарила по рассыпанной соломе в поисках выроненного ножа.

«Это мой шанс». – Вика бросилась к воротам, уже на подлете замечая, что Камила бежит наперерез.

Она не успеет. Камила куда быстрее и проворнее. Уже у тяжелых створок, понимая, что она ни за что не распахнет их в одну секунду, Вика сжалась в комок, закрывая руками голову, – и на нее тут же посыпались удары, нож прорвал плотные рукава джинсовки, плечи и спина загорели огнем.

Ворота распахнулись, и Камилу буквально отшвырнуло в сторону.

Вика упала в чьи-то руки, почти теряя сознание. Тут увидела лицо и поняла, что ее держит Ленька. С ним были какие-то люди, кто-то орал Камиле, чтобы она бросила нож, мужики махали руками, и она даже успела узнать следака Акманова. А потом амбар, Ленька, усыпанный соломой пол закружились вокруг нее в безумном танце – и она наконец отключилась.

— В тот день мамка снова ездила к бабке. Я с утра собирала эту сраную Королеву и не смогла с ней поехать. Как закончила, забежала домой – через полчаса уже нужно было мчаться в правление, оттуда – на автобусе на праздник этот долбаный, помогать накрывать столы. Решила хоть пообедать и переодеться. Мамка в слезах, дома никого нет. Отец с утра поддатый – уже, наверное, на поляне шлялся, Майка со школы туда поехала. Я без слов поняла, что случилось. Мерзкая старуха снова довела мать до ручки своими издевательствами и угрозами, что наследство светит только Майке, что мы – семейство уродов – ни копейки от нее не увидим, и все в таком духе. Я ее успокоила как могла, в первый раз, мол, что ли? Майка теперь – часть семьи, какая разница, кому эта хрычовка отпишет наследство? Все равно у нас останется.