Книга Королева Лета, умри, страница 67 – Любовь Минеева

— Он единолично?

— Ну разумеется, играет роль и согласие директрисы, родителей участников фестиваля. Мнение главы сельсовета… Ну и председателя СПК, само собой.

— Кто председатель?

Марина посмотрела на него и с вызовом ответила:

— Мой муж.

— Понятно. Вы, значит, проводили что-то вроде анонимного письменного опроса?

Учительница явно обрадовалась смене темы и оживилась, поудобнее устраиваясь на стуле.

— Да, мне показалось, это хорошая идея. Прочитала на одном педагогическом форуме. Дети могли без опаски рассказать все, что их волнует…

— Почему же записки не отнесли биишевским следователям, которые вели дело Япрынцевой?

— Я не нашла там ничего интересного.

— Хотелось бы взглянуть.

— Разумеется.

— Марина Игнатьевна, я вижу, что вы очень умная женщина с неординарным мышлением. Так что мне хотелось бы узнать ваше мнение еще по одному поводу.

— Да?

— Красовская Мария Петровна. Может ли она иметь какое-то отношение к этим убийствам?

По той волне чувств – от ужаса до паники, – что за пару секунд промелькнули на лице Марины, Акманов понял, что попал не в бровь, а в глаз.

— Мария. Петровна? Вы о бабке, которая на низах живет? Я хочу сказать, в том конце, на спуске к реке… Ну что вы, она совсем старенькая. Из дома носа не кажет. С чего вы это взяли?

— Тело Бондаревой нашли в ее огороде.

Марина вздохнула с облегчением и улыбнулась.

— Ерунда. Она и мухи не обидит.

Что ж, может, и так. Но мухи Акманова интересовали меньше всего.

Ленька пробирался к мотелю словно диверсант – к линии фронта.

Чтоб наверняка никого не встретить, он шел не привычной дорогой, а глухим переулком, заросшим высокой травой и кустами сирени. Выбравшись на окраину поселка, он пошел вдоль трассы на север, подходя, таким образом, к мотелю с другой стороны. Офис, кафе и перекресток с остановкой – все осталось вне его маршрута.

В сумерках шагая вдоль ряда дверей с золотистыми номерками, он старался как можно тише шуршать гравием. Будет глупо попасться, когда он почти достиг цели. Вот и десятый. Поозиравшись, как герой в шпионских фильмах, он коротко постучал. Потом еще раз.

Дверь широко распахнулась, следователь Акманов радостно улыбнулся:

— А, царь Леонид пожаловал! Проходи, гость дорогой!

Леня поморщился от его громогласности и быстро шмыгнул внутрь. Разве им не нужно соблюдать осторожность?

Леня еще ни разу не бывал внутри мотельных номеров. Довольно уютно, хоть и тесновато. Одноместная кровать, телевизор на высоком комоде. Слева от двери, у окна – столик и два кресла, в дальнем углу – небольшой шкаф рядом с дверью в туалетную комнату. Акманов между тем подобрал полотенце с одного из кресел и жестом предложил присесть.

— Чаю хочешь? Или, может, сок? У меня и лед есть. Тяжелый денек выдался, еще и жара.

— Спасибо, не нужно.

— Ну тогда к делу. Так что за история с пропажей Майи Дьячковой?

— Расскажите сперва, откуда вы узнали, что это мои листовки?

— Так ты сам написал моей племяннице, Алинке, что Майя, девушка твоя, пропала. Она сразу мне звонить, я пробил – никаких заявлений. А потом увидел эти листовки и понял, что тут что-то не сходится. Почему от родственников нет запроса?

Ленька рассказал все как на духу. И про их сговор, и про появление Майи на вокзале, и про то, что она пыталась снять тут номер, и что он нигде не может ее найти, даже у бабки она не появлялась. Умолчал только о странных словах старухи насчет Плачущей Эльзы. Он говорил и чувствовал, как тает груз на его душе, наконец-то он знал, что делает все правильно, делает хоть что-то, что может помочь. Он уже не сомневался, что Майя встряла в какую-то большую беду, и никакие доводы Камилы на него больше не действовали.