Книга Королева Лета, умри, страница 69 – Любовь Минеева

— А что это?

— Было на шее Бондаревой, да родители не признали. Говорят, не покупали ей такого.

Из Степкиного кармана – на шею Сашки. Мертвой Сашки. Убитой, как и Япрынцева.

Ленька, выйдя из номера, в задумчивости побрел к перекрестку. Не успев дать обещание, он тут же его нарушил. Но не сдавать же Степку! Что натворил этот идиот? Где он, интересно? Надо поговорить с ним – Ленька сразу поймет, если Абрамов решит врать и отпираться. И тогда выбора у Лени не останется.

Дверь одного из первых номеров открылась, и на длинную террасу, тянущуюся вдоль всего мотеля, вышла Вика. Волосы собраны в строгий узел, поверх джинсовых шорт – короткий белый передник, на лбу и в ямке у ключиц – капельки пота. В одной руке швабра, в другой – ведро. Ленька невольно залюбовался ее чуть усталым и отрешенным выражением лица, с которым она поставила ведро на доски террасы, прислонила к стене швабру и, захлопнув дверь, перешла к следующему номеру. Их взгляды встретились.

Они не разговаривали уже второй день, с того самого утра, как поругались здесь же, в летнике мотеля. Сегодня утром, встретившись в фойе сельсовета, перед беседой с Акмановым, они не успели ничего сказать друг другу, как Вику отправили на допрос. Выйдя оттуда, она сразу пошла на улицу, к машине отца, не удостоив Леню даже взглядом. Он видел ее припухшие от слез глаза и искусанные губы, понимал, что им надо поговорить, что он должен как-то ее поддержать и успокоить, но листовки на столе следователя, а потом его загадочный звонок с предложением встретиться неофициально отодвинули Вику на второй план.

Она разглядывала его с тщетно скрываемым любопытством. Леня решил заговорить-таки первым:

— Ты что здесь делаешь?

— На балу танцую! – огрызнулась Вика. – Не видишь, что ли?

Леня подошел ближе.

— Что, рабочих рук не хватает?

— Типа того. Юмаково набирает популярность! Следак тут остановился, два газетчика из Биишево, на завтра – еще бронь. Из Арслана целая съемочная группа приезжает. Все номера заняты – сроду такого не было.

Она открыла дверь следующего номера и вошла внутрь. Ленька подошел к порогу. Подумав, занес ведро со шваброй. Вика сдернула с пояса сухое полотенце и принялась смахивать пыль с прикроватных тумбочек.

— Папа не стал афишировать, что у нас тут такой ажиотаж, что аж требуется дополнительный персонал. А то опять заладят, мол, у Бероевых – пир во время чумы!

Резкими движениями она взбила подушки на кровати и одернула покрывало.

— Даже маме пришлось подключиться – в кухне кафе заготовки на завтра делает. В общем, работы на всю ночь.

— Ясно, – ответил Леня, раздумывая, предложить ли помощь, но тут же вспомнил, что мать и так точит на него зуб за давно не полотую картошку. Если он всю ночь будет батрачить на Бероевых – прощения можно не ждать.

— А ты тут что забыл?

Весь диалог Вика придерживалась небрежно-грубоватого тона, силясь показать, что она к нему абсолютно равнодушна. Но Леня видел, что она постоянно бросает на него взгляд, словно проверяя, не ушел ли, заметил, как она чисто девичьим жестом поправила свой фартук и заправила за ухо выбившуюся прядь.

— Да так. Не уснуть, вот и слоняюсь.

Она промолчала, продолжая свою уборку. Со стороны перекрестка зашуршала гравийка под чьими-то тяжелыми шагами. Ленька вгляделся в сгущающиеся сумерки и увидел Степу Абрамова. Внутри похолодело. Разговор он толком не продумал, но тут же выяснилось, что Абрамов готов к выяснению отношений еще меньше. По его покачивающейся походке стало понятно – он пьян. Заметив друга, Степа обрадовался: