Книга Кричащая Башня знает, страница 111 – Любовь Минеева

— О-хре-неть! – услышала я за спиной. И не повернулась. – А Иванушка-то наш оказался целым Иваном-царевичем!

— Да, жаль только ты не Василиса Премудрая, – проворчала я, по-прежнему не поворачиваясь.

— Зато я Арина Прекрасная. Я новая сказка.

Я чувствовала запах ее сигарет, и мне показалось, именно так пахнут похоть, азарт и алчность.

— Прости меня, – сказала Аринка. Голос прозвучал глухо – в нем не звенели серебристые колокольчики лести и притворства.

— И ты меня тоже, – ответила я.

— Пошли, Макс нас потеряет, – сказала она. – Спросим, почему мы так многого не знали о нашем милом Ванечке.

Меньше всего на свете я хотела, чтоб Аринка интересовалась Ваней и называла его своим милым. Но ужин начат, жребий брошен, и назад уже дороги не было.

Сегодня – последний день учебы перед Новым годом. В расписании – одна лекция и один зачет по ней же. Я выхожу из дома за полчаса до звонка и решаю пройтись до института пешком. Ванька, после того как привез меня домой, спросил, нужно ли забрать меня утром? Но мои занятия начинались со второй пары, поэтому я отказалась.

Полночи я не могла уснуть, вспоминая эту историю с Эмкой, снова и снова прогоняя в мыслях тот вечер в клубе. После тех выходных, в понедельник, Эмка не появилась в институте, во вторник – тоже. Ее не было две недели. Аринка понятия об этом не имела, она вообще больше ни разу не упоминала ее имени – и тут не было никакого принципа, она просто забыла обо всей этой истории с портретом. Но я беспокоилась. Втайне от Аринки через знакомых девчонок я выяснила, что наша художница якобы болеет. Этого было достаточно, чтобы успокоиться – по крайней мере, в ту злосчастную пятницу она добралась домой и не сгинула на какой-нибудь заброшенной стройке за городом.

До нас долетали обрывки сплетен – как я и думала, в клубе было много студентов нашего института, и инфа о том, что за девка плясала на столе полуголая, моментально облетела оба корпуса. Когда Эмка наконец появилась на занятиях, страсти уже поутихли, но она надолго осталась популярной персоной, которой тычут в спину и втихаря хихикают. Пару раз мы пересекались в столовке, в фойе у гардероба, Аринка ни разу не заметила ее, но я видела, с какой тяжелой обидой она следит за нами взглядом, как в отчаянии вскидывает голову, пытаясь показать нам, сколько в ней достоинства. А однажды мы с Марькой увидели, как она разрезает в лоскуты Аринкину фотку. И эта девица теперь главная плакальщица по Аринке? Не смешите меня! Но какого черта она тогда делает? Может, представляет себя Аринкой и пишет записки от ее имени?

Полная этих мрачных дум, я дохожу до института в хмуром настроении. На первом этаже толпа народу, только что закончилась первая пара. В отчаянии окинув взглядом толпу возле гардероба, решаю не сдавать шубу – все равно скоро идти домой. Да и к тому же моя короткая шубка с рукавами в три четверти больше похожа на что-то вроде пиджака. Мимоходом смотрю на себя в зеркало: сегодня я в черных джинсах и фиолетовой водолазке – совсем не празднично и вполне по траурному.

Правда, уже на третьем лестничном пролете мне становится невыносимо жарко, и я, стянув шубу, перекидываю ее через руку.

Возле аудитории меня уже поджидает Ванька. Приближаясь к нему, рассматриваю силуэт и вспоминаю, как мечтала о нем в клубе той ночью, как едва сдерживала себя, чтоб не прижаться щекой к его груди, смотреть, не отрываясь, снизу вверх на его улыбку. Теперь же, когда мечта сбылась, я отношусь к факту его существования в моей жизни как к обыденности, словно у меня появился не парень, о котором я грезила три с лишним месяца, а новый телефон. Да, прикольно, я очень рада, пойду дальше копаться в своих проблемах.