Книга Кричащая Башня знает, страница 109 – Любовь Минеева

Я пребывала в легком шоке и на время забыла о Ваньке, поглощенная тем, что творилось в нашей компании. Вспомнив, я с испугом оглянулась в его сторону. Его не было – ни рядом со мной, ни поблизости. Видимо, он ушел, не желая дальше участвовать в этом цирке.

Кажется, в финском языке есть такое слово, обозначающее чувство, когда стыдно тебе, хотя полную хрень творят другие люди. Именно это я сейчас испытывала, глядя на дуру Эмку, которая уже начала расстегивать рубашку на груди, поощряемая бодрыми свистами, на злобный зеленый прищур Аринкиных глаз, на самодовольное, блестящее, точно масленый блин, лицо Макса… Что я вообще делаю в этом месте, среди этих людей? Я ведь не разделяю ни их чувств, ни их интересов. Я как Италия в Первой мировой – непонятно, зачем впуталась.

Отчаявшись, я решила найти Ваньку. Нужно объяснить, что я здесь ни при чем. Сегодня он впервые сделал жест в мою сторону: сказал, что надеялся меня встретить, улыбался и разговаривал. А Аринкин санкционированный скандал накрыл все мои шансы медным тазом. Даже если между нами ничего не будет, он единственный человек в моем окружении, чье хорошее отношения я хотела бы сохранить.

На танцполе его не было, но, выйдя в бар, я увидела его у стойки – он покупал банку энергетика. Я бросилась к нему.

— Эй, вот ты где!

Не зная, что сказать дальше, я застыла возле него, как соляной столб. Он бросил мне тень улыбки.

— Да вот беру провизии в дорогу.

— Что?

— Да поеду, наверное, домой. А то там такие страсти разгораются, не для моей нежной психики. – Он усмехнулся, забрал сдачу и направился к выходу.

— Вань, погоди… Слушай, я понятия не имею, зачем Аринка это все устроила…

— А, так тебе рассказать? – Он остановился. Мы стояли на проходе между баром и гардеробной, мимо нас сновали люди, умудряясь протискиваться даже между нами. Я никак не могла собраться с мыслями.

— Вы притворились ее подружками, притащили ее в клуб, напоили и опозорили. Вот такой гениальный план, – говорил между тем Ванька. – И все из-за того, что эта бедолага нарисовала Макса.

Я молчала, осознавая всю глупость собственного положения. Каких догадок относительно Аринкиных действий сегодня я только ни строила, кроме этой, самой простой.

— Короче, это низко, правда, это хреновая позиция – бить по гнилому. Но вообще это не мое дело, на фига я сюда приехал, не понимаю…

Он не договорил, развернулся и скрылся за тяжелой входной дверью. Мне показалось, что последняя фраза вырвалась у него случайно и не была предназначена для моих ушей.

В растерянности обдумывая сказанные слова, я вернулась на танцпол. По дороге к нашему столику я увидела Эмку. Без рубашки, в одном лифчике, разутая – она плелась, ничего не соображая, поддерживаемся охранником. Я потрясенно проводила взглядом эту пару и подумала, что настоящий позор переживаем сейчас мы. Те, которые привели ее сюда и довели до такого состояния.

Аринка была одна за столиком. Макс, наверное, ушел в туалет или за выпивкой.

— Что произошло? – крикнула я ей через столик.

— Все по плану! – весело отчиталась она, шутливо козырнув двумя пальцами. Ловко перепрыгнув на соседний стул, она вдруг рассмеялась и сунула мне под нос свою сумочку. В раскрытых недрах я увидела Эмкины туфли.

— Бонус за мои потраченные нервы! – сказала она и снова рассмеялась – зло и холодно.