Книга Кричащая Башня знает, страница 123 – Любовь Минеева

— Да, она тоже в Ванькиной компании.

Вот что значит быть в отношениях: можно свалить все на парня и спрятаться за его спиной. Уверена, Ванька будет не против.

— Ясно, – отвечает Дашка. Эти четыре буквы вместили в себя столько презрения, что даже французская аристократия XVIII века, наверное, посмотрела бы на Дашку с уважением.

— Дима ждет меня, я пойду. Ладно, хоть он у меня есть, так поддерживает всю нашу семью.

Ну если это камни в мой огород сейчас полетели, то слабенько, Даша, так, пыль: не очень приятно, но безболезненно. Я была Аринкиной подругой, не твоей и посему вовсе не чувствую себя перед тобой обязанной.

— Он влюблен в меня еще со школы, – говорит она не без самодовольства. И я стеснялась сказать ей про Ваньку? Возможно, это даже бы возвысило меня в Дашкиных глазах. – Такой преданный.

Теперь и русская аристократия смотрит на Дашку с уважением. Таким же тоном они обычно отзывались о своих холопах. Я не нахожу, что ответить, поэтому говорю невпопад:

— С наступающим! Нам тоже пора.

Она кивает и отчаливает. Я с облегчением выдыхаю.

— Все, пошли отсюда! – велю я Ритке. Безумно хочется набрать Ваньке и попросить забрать нас из этого магазина, что я и делаю.

— Мы закончили, – говорю я в трубку, не обращая внимания на кривляния Ритки, которая машет руками и шепчет, что еще нет. – Забери меня, пожалуйста!

— Мы же еще ананас хотели! – возмущенно напоминает Ритка.

— Да наплевать!

Я решительно толкаю тележку к кассам. Ритка мчится к полке с мишурой, хватает первые попавшиеся цветные дождики и бросает их сверху. Я не сбавляю шага. Мне хочется придушить ее этим дождиком.

* * *

Ванькина «Тойота» медленно проплывает сквозь ворота кладбища. После того как продукты были погружены в багажник, мне удалось незаметно шепнуть Ваньке о своем желании проведать Аринку и что у нее сегодня девять дней. Он поцеловал меня в макушку и кивнул. Максу и Ритке мы ничего не сказали, хоть она и пыталась разузнать, о чем я говорила с Дашкой.

Я вспоминаю, как приехала сюда в машине Суханкина в день похорон. Тогда я была словно слепой котенок, тычущийся по углам в попытке познать мир. Теперь я знаю гораздо больше, я почти могу восстановить последний Аринкин день.

Первую половину дня того воскресенья она провела дома (по словам Дашки, по крайней мере). Примерно в пять вечера Аринка встретилась с Радмиром и поехала с ним ужинать в ресторан отеля «Восток». После возвращения она поссорилась с Максом, тот ударил ее и ушел, а Аринку какой-то черт понес на балкон Кричащей Башни. Что это был за черт, мне пока неизвестно. По дороге ее перехватила Эмка (известно со слов Эмки), и они пошли на балкон вместе. Договорились о купле-продаже Макса, после чего Эмка ушла (что, кстати говоря, никем не подтверждается). Да и вообще, с ней все еще куча непоняток, например, с чего она талдычит, что я предательница, и с чего такая верность Аринке? Но хоть ножом ее режь – не допытаться мне ответа. Упрямая малявка! Короче говоря, Эмка уходит, а Аринка остается там, на балконе. У Эмки складывается впечатление, что она ждала кого-то еще.

— Приехали, – говорит Ванька, и машина плавно останавливается. Дорога, пронзающая кладбище насквозь, блестит, точно отутюженная лента. От нее под ровненькими прямыми углами отходят переулки, держащие ряды памятников всех форм, цветов и размеров. Заехать в эти переулки на машине нельзя. Но Аринка похоронена недалеко, кажется, я со своего места могу различить ее крест из темного дерева и заваленную цветами могилу.