Книга Кричащая Башня знает, страница 121 – Любовь Минеева

— Все обалдеют, когда увидят, какой модный стол мы накрыли! – восторгается она, когда мы подходим к прилавку с морепродуктами: в нашем списке салатов значился коктейль из креветок.

Всеми Ритка называет остальных гостей на нашей тусовке – друзей Макса и Ваньки.

Я помогаю ей выбрать упаковку, после чего Ритка важно вычеркивает очередной пункт из списка.

Аринка. Я уже давно не произносила ее имени – с того разговора с Эмкой. По крайней мере, не произносила вслух. И мне кажется, что я стала реже о ней думать. Потому что мне было страшно – страшно заглядывать в эту бездну. Я словно хожу по краю, намеренно жмурясь и отводя взгляд от края пропасти. Мне кажется, все то, что сейчас со мной происходит, – предательство по отношению к ней.

Она умерла, а мы даже не отменили вечеринку. Более того, вместо нее с нами будет Ритка. Аринка лопнула бы от злости, если бы узнала, кем ее заменили, – такая пощечина ее самолюбию, ведь именно из-за Макса Аринка с Риткой расплевались. А я теперь должна была начать с ней войну не на жизнь, а на смерть и не позволить ей охомутать Макса. Но сама сейчас покорно плетусь за Риткой, толкая перед собой нагруженную тележку. Даже Лебедевой Аринке было бы не так стремно проиграть, как этой страшиле с жирными волосами и рыхлым лицом. И это я только заглянула за край, встав на цыпочки. Самой пропасти даже еще не было видно.

Интересно, терзают ли подобные мысли Макса? Внешне кажется, что нет. Хуже того – он выглядит счастливым. Ему больше не нужно сходить с ума от ревности, мучить себя вопросами, что она делает, когда отказывает ему в свидании. Теперь он важно заявляет, что ему кое-куда надо, а Ритка скачет рядом, точно щенок. Больше никто не окидывает его девчонку восторженным взглядом, с ней не здороваются какие-то незнакомые ему чуваки. Никто, кроме него, не подарит ей букет на День влюбленных или там Восьмое марта. Да, кичиться такой девчонкой тоже не получится, но думаю, он готов этим пожертвовать ради собственного спокойствия. Она его уровень, подходит ему по цвету и размеру, идеально сидит, как удобная, пусть и слегка заношенная пижама. Да, он стал счастливее. Мы все стали. Кажется, пьяная Женечка незадолго до смерти вещала то же самое там, на парковке у Башни.

Мы почти заканчиваем, тележка завалена доверху, Ритка с горящими глазами восклицает:

— Мы же не купили мишуру! Интересно, есть ли у Ваньки гирлянды? Надо же как-то украсить! Можешь ему позвонить?

Мне не хочется звонить Ваньке по такой ерунде, но Ритка уже мчится к полке с разноцветным дождиком и фигурками Санта-Клауса. Колонки над нашими головами яростно воют «Happy new year! Happy new year! May we all have a vision now and then…», а я думаю, до чего это грустная песня и когда уже наконец мы закончим этот продуктовый квест и уедем отсюда. У меня вдруг появилось желание побыть одной и попробовать заглянуть в эту пропасть. Может, попросить Ваньку свозить меня на кладбище?

В этот момент, словно в ответ на мои мысли об Аринке, из-за угла появляется ее упрощенная версия – Даша. Она обходит стойку с пирамидой кофейных банок и приближается ко мне. Я замечаю за ее спиной Суханкина с тележкой и чуть ли не хлопаю себя по лбу – я не вспомнила о нем с того вечера, когда они подрались в моем дворе. Пока я решаю, стоит ли мучиться чувством вины еще и из-за него, Дашка меня замечает.