Книга Кричащая Башня знает, страница 139 – Любовь Минеева

Макс разворачивается, но Ритке это не на руку – он с силой отталкивает ее, и она летит аж до противоположной стенки, где и оседает, как пыльный мешок.

— Да отвяжись ты от меня! Чё пристала? Не люблю я тебя, поняла? Чё ты ко мне лезешь? Иди вообще отсюда, чё ты ходишь за мной все время?

Ритка, даже не пытаясь встать на ноги, сидит у стены и хлопает глазами.

— Что еще? – Ванька с Игнатом, выйдя на шум в коридор, недоуменно смотрят на Макса.

— Да ниче! Достала, дура!

Он идет в гостиную, и я сквозь проход вижу, как он наливает виски в стакан из-под сока. Я подхожу к Ритке, ребята возвращаются к столу, я слышу, как они пытаются тихо расспросить Макса. После безуспешной попытки поднять Ритку с пола я присаживаюсь рядом.

— Что произошло?

— Не знаю, – всхлипывает она и заливается слезами. – Что-то он резко так… взорвался. Наорал на меня, что я достала его, что я к нему липну, как муха… все такое…

Ну понятно, вспомнил об Аринке, сорвался на Ритке за неимением другого козла отпущения под рукой.

— Не обращай внимания. Он успокоится – помиритесь.

Но не тут то было. Когда мы возвращаемся в гостиную, Макс продолжает орать, чтоб Ритка катилась отсюда и что он не хочет ее видеть. Мне становится ее жалко, но, когда я пытаюсь заступиться и урезонить Макса, он затыкает меня – с таким бешенством, что становится страшно. Несчастная Ритка в слезах начинает собираться.

— Мы не можем ее отпустить! – говорю я Ваньке. – Он ее сюда притащил, использовал, теперь выгоняет? Не нравится – пусть сам уходит!

— Ладно, это их дело. Она тебе не подруга, мне тоже. Пусть сами разбираются.

Ванька пытается сунуть Ритке деньги на такси, но она отказывается. Я прошу ее позвонить, когда будет дома. Ритка не отвечает, только всхлипывает и молча выходит за дверь.

Я чувствую, как устала. Мне хочется лечь, но я заставляю себя вернуться и выпить еще бокал шампанского. Хмурый Макс не произносит ни слова и глушит рюмку за рюмкой. Я смотрю на него с укором, но он не обращает на меня внимания. Пытаюсь прислушаться к болтовне Ваньки и Игната, но они обсуждают незнакомых мне людей из спортивной секции. Минут через двадцать Макс встает и заявляет, что поедет спать домой.

— Ты чё, совсем? Тебе ж отчим настучит по твоему смазливому пьяному личику! – говорит Игнат.

— Сам разберусь!

Ванька машет рукой Игнату, мол, пусть делает, что хочет. Тот кивает.

— Ну, сам смотри.

— Дружище, давай такси тебе вызову, – говорит Ванька, доставая из кармана телефон.

— «Дружище», – передразнивает Макс, кривя лицо. – Один у тебя теперь «дружище», а? – И кивает на меня. – Променял ты друзей, братан, на бабу. А они все – тва-а-а-а-ари!

— Так, ладно. – Ванька хватает его за плечи и подталкивает к коридору. – Потом поговорим. У тебя наличка есть?

Выходя из-за стола, Макс бросает на меня взгляд, полный ненависти. И я, видя, как в его глазах плещется это холодное бездонное чувство, вдруг понимаю: да он же совершенно трезвый.

Они выходят все трое, и я думаю: какая жалость. Вечер, которого я так ждала, к которому два дня готовилась, которым я должна подвести черту под прошлым и начать новую жизнь, закончился таким провалом. Прислушиваясь к возне и голосам в коридоре, я думаю, что не хочу больше ни есть, ни пить, ни поддерживать беседу. Хлопает дверь, возвращаются Ванька с Игнатом, и я говорю, что, пожалуй, пойду спать. Я бы даже уехала домой, но мне почему-то жаль Ваню. Наверное, это будет выглядеть грубо с моей стороны, да он и не виноват, что здесь собралась компания кретинов. Или виноват?