Книга Кричащая Башня знает, страница 136 – Любовь Минеева

Я с любопытством разрываю бумагу. Под ней – красивая деревянная шкатулка, сделанная под старину. Белая краска словно немного облупилась по краям, в центре – нежный рисунок пионов. Я восторженно вскрикиваю.

— Вау! Она просто чудесная! Я так мечтала о красивой шкатулке!

Целую его в щеку и продолжаю разглядывать подарок. Должно быть, ручная работа и стоит прилично.

— Надеюсь, мы в будущем заполним ее, – говорит он, и я слышу по голосу, как сильно он волнуется. Видимо, я должна воспринимать это как предложение серьезных и длительных отношений. Я улыбаюсь. Хорошо придумано.

— Так и сделаем, – отвечаю. – Спасибо.

Он целует меня и не отпускает – долго. Я оставляю шкатулку в комнате, так как, судя по всему, сегодня я тоже буду здесь спать. Когда мы наконец выходим, то сталкиваемся в коридоре с Риткой и Максом. Наверное, он водил ее в подъезд освежиться, но она, походу, покурила, отчего ее развезло еще больше.

Макс тащит Ваньку в сторону от меня, мол, надо пошептаться, Ритка топчется у порога, пытаясь снять ботинки и придерживаясь за стену, чтобы не упасть. Я возвращаюсь к гостям и сажусь на место.

Вскоре приходит и Ванька, но этих двоих с ним нет. Я смотрю на него вопросительно, он разводит руками. Игнат озвучивает мой вопрос:

— Где там Макс застрял?

Ванька не может сдержать улыбку:

— Макс с Ритой решили уединиться. Попросили выделить им комнату и не беспокоить.

— Ого, – гогочет Саша. – Эй, Макс! Герой-любовник! Мы с тобой, братан! Давай, не оплошай там!

Он орет на всю квартиру, и Макс с Риткой, естественно его слышат. Я чувствую жалость к Ритке. Если бы знала, попыталась бы этому помешать.

Между тем Игнат, Саша и Лера начинают дружно скандировать: «Давай, Макс! Давай, Макс!»

Я чувствую себя униженной, потому что волей-неволей я тоже связана и с Риткой, и с Максом, и со всем происходящим. Ванька, смущенно поглядывая на меня, с трудом их успокаивает.

— Зачем ты ему разрешил? – шепотом спрашиваю я, когда все наконец перестают орать дурацкую кричалку и начинают бурно обсуждать клип, что крутят по телику.

— А как я должен был запретить? – усмехается Ванька.

— Твоя квартира, ты хозяин. Если так приспичило, пусть хватает свою Ритку и везет в гостиницу или к себе домой. У нас тут что, дом терпимости? Мы тут едим, а они трахаются за стенкой… Очень весело!

— Ух, какая строгая! Ты такая милая, когда злишься!

Не могу сдержать улыбку:

— Ладно, мне-то какая разница.

Когда срабатывает таймер, я прошу Ваньку помочь мне достать противень и разложить все по тарелкам, но вместо него вызывается Лера. Успеваю поворчать на тему закостенелых стереотипов, но все-таки иду с ней.

Толку от Леры столько же, сколько и от поддатой Ритки. Прислонившись к одному из буфетов, она наблюдает, как я достаю горяченный лист, ставлю на плиту и начинаю с помощью вилки и лопатки раскладывать в две большие тарелки куски курицы и четвертинки картошки. Лера болтает всякую чушь о своем колледже и что она собиралась отмечать с одногруппниками, однако в последний момент они ее кинули, «представляешь, какие суки?». Прошу ее нарезать зелень, но она не может найти ее в холодильнике. Отправляю прибрать на столе перед горячим – хоть какая-то польза.

Я уже хватаю наполненные тарелки в каждую руку, как слышу из гостиной радостные вопли. Видимо, из комнаты вышли наши нетерпеливые влюбленные. Гоню мысли об Аринке. Если я сейчас уйду в эти дебри, то, наверное, просто убегу домой, подальше от этого стыда. Прямо так, с тарелками в руках.