Книга Кричащая Башня знает, страница 177 – Любовь Минеева

— Что выберем? Красное, белое? Или, может, шампусика? Тут и вискарик есть!

— Ты уверена, что стоит? – с сомнением произнесла я. – Нам так-то еще убираться.

— Ой, да что там убираться! Всего-то шесть человек! Может, и полы мыть не придется. Давайте, а то совсем что-то скука!

Она достала вино – красное – откупорила бутылку и налила в бокалы. Я посмотрела на Цуркан, та пожала плечами и взяла протянутый фужер.

— Ну, за приятный вечер! – сказала Аринка, подняв бокал. Мы неловко чокнулись и пригубили вино. Вино было дорогим и вкусным, это отметила не только я. Все трое довольно быстро допили первый бокал, а потом и бутылку.

Я чувствовала, как запылали щеки, мне стало жарко. Сознание немного помутилось, звуки и краски вдруг стали ярче. Мы обмякли и расслабились, Цуркан уже вовсю хихикала над Аринкиными комментариями, да и я ощутила эту пьяненькую легкость.

В кухню вошел Мазитов и ласково спросил, не устали ли мы. Мы, перекрикивая друг друга, заверили его, что беспокоиться не о чем. Он похвалил нас за выпитую бутылку и предложил выпить еще, с ним вместе. Сам выбрал вино и откупорил, ловко орудуя штопором. Я попыталась поймать Аринкин взгляд, думая о том, что мне уже хватит, иначе развезет и толку тогда от меня будет мало. Аринка улыбалась и никак не реагировала на мои вопросительные взгляды. Я посмотрела на Аню, она наблюдала за Мазитовым, слегка нахмурившись, я поняла, что она тоже не в восторге от перспективы надраться.

«Выпью буквально глоток, чтоб не обидеть Амирыча, – подумала я. – А девчонки уж как хотят».

Однако Мазитов не настаивал, чтоб мы пили много. Чокнувшись с нами и пригубив вино, он сказал, что еще вернется, и ушел в гостиную.

— Так, отдохнули – теперь можно и поработать! – возвестила Аринка, хлопнув в ладоши. – Ань, достань из холодильника остатки винограда и хорошенько помой. Чтоб, если что, не возиться с ним, готовый уже подать, и все. А мы с тобой, – она повернулась ко мне, – пойдем и приберем со стола.

Цуркан тут же нырнула в дебри холодильника, целиком скрывшись за распахнутой дверцей, я покорно кивнула и вышла, Аринка замешкалась, догнала меня уже в коридоре, резко потянув за рукав. От неожиданности я аж вскрикнула.

— Тихо! – зашипела Аринка. В полумраке прихожей я видела, как сверкают ее глаза. – Телефон в сумке? – Она потрясла перед носом моей сумочкой, которую я повесила на спинку стула в кухне. – Никаких вещей не оставила?

Я потрясенно покачала головой.

— Тогда валим!

— Куда? Так еще же… Что случилось?

— Тихо!

Она подтолкнула меня к входной двери, на ходу снимая с вешалки наши куртки. Сунув ноги в сапоги, не застегивая молнию, она уже открывала дверь. Я едва успела найти свою обувь, как Аринка – уже из подъезда – выволокла меня наружу.

— Да что случилось-то? – воскликнула я, чувствуя, как начинаю психовать от того, что по непонятной причине стою на лестничной клетке в одних носках. Аринка – с нашими куртками и сумками в объятиях – уже жала кнопку лифта.

— Да сейчас расскажу, давай сначала свалим, а? Обувайся быстрее! – Она начала ржать, и меня тут же заразил ее нервический хохот. Кое-как натянув обувь, я шмыгнула в лифт. Куртку напяливала уже на улице. Едва поспевая за Аринкой, вынеслась со двора Мазитова дома.

— Стой!

Мы обе замедлились на небольшой аллейке, бегущей вдоль проезжей части улицы, и плюхнулись на скамейку. Я понимала, что было довольно поздно – десятый час, аллея была безлюдной, фонари горели через раз, и мне вдруг стало жутко.