Книга Рука на Стекле, страница 17 – Джон Гришем

Он посмотрел на женщин. Четыре пары глаз. Смотрели. Ждали. Не его разрешения. Его присутствия.

— Идём, — сказал он.

Ребёнка на поляне не было. Он ушёл. Когда — никто не видел. Только следы на мху. Босые. Маленькие. Свежие. Вели от ручья к краю поляны. К стене стволов. К тому месту, где линия на песке указывала за круг.

Мэтью шёл первым. Смотрел под ноги. Корни, камни. Свет ровный, без теней. Сосны. Ели. Берёзы с ободранной корой. Всё то же, что сто семнадцать дней подряд.

Но тропа была другая.

Узкая. Её не было вчера. Не было час назад. Ветки раздвинуты. Не сломаны — раздвинуты. Кто-то прошёл и не стал ломать. Отвёл в стороны.

Следы. Босые. Маленькие. Отпечатки пальцев. Пятка. Свежие. Мох ещё не распрямился.

Сандра шла за Мэтью. Видела следы. Не считала. Шла. Рядом с Лиз. Рядом с Анной. Марта замыкала. Никто не говорил. Только дыхание и ветки, которые расходились и смыкались за спиной.

Лес кончился не сразу. Сначала стволы раздвинулись на ладонь. Потом на две. Свет стал другим — не ярче, не теплее. Другим. Как вода в ручье, которая течёт в обратную сторону и ты не понимаешь почему, но видишь.

Они вышли на поляну.

Плита. Пень. Ручей. Палатки. Всё на месте. Всё то же. Костёр горел. Угли тлели. Не догоревшие — живые. С жаром. С теплом, которое чувствовалось за три шага.

Чайник стоял на плите.

Мэтью подошёл. Протянул руку. Коснулся металла кончиками пальцев.

Тёплый.

Не горячий. Тёплый. Как будто его сняли с огня минуту назад. Вода внутри стояла тёмная, неподвижная.

Он не ставил чайник. Никто не ставил. Они шли. Все пятеро. Все вместе. Ни один не отходил. Ни один не мог. Ребёнка среди них не было.

Кружки стояли на пне. Сандра не считала. Посмотрела. Все на месте. Ряд. Керамика на керамике. Холодные. Кроме одной. С трещиной. С зелёной полоской. Она была тёплой.

— Мы вернулись, — сказала Лиз.

— Нет, — сказал Мэтью.

— Это та же поляна.

— Посмотри на чайник.

Лиз посмотрела. Чайник. Металл остывал.

— Кто поставил? — спросила она.

Никто не ответил. Никто не мог ответить. Все пятеро шли. Все пятеро были здесь. Ни один не уходил.

— Мы не вернулись, — сказал Мэтью. — Мы пришли. В другое место.

— Оно выглядит так же, — сказала Анна.

— Выглядит.

Он сказал это так, что никто не стал спорить. Поляна выглядела так же. Плита. Пень. Ручей. Палатки. Но пень стоял на полшага левее. Или на полшага правее. Сандра не могла сказать. Она знала, что от плиты до пня семь шагов. Она прошла шесть. Не стала пересчитывать.

Лес за спиной сомкнулся. Стволы встали плотно. Тропы, по которой они пришли, не было. Или была. Или не была никогда.

Они разбили лагерь. Или не разбили. Палатки стояли. Спальники внутри. Вещи на местах. Как будто они не уходили. Как будто всегда были здесь.

Мэтью не ставил чайник. Чайник уже стоял. Он сел у пня. Смотрел на кружки. Не трогал.

Лиз сидела у своей палатки. Руки на коленях. Пустые. Она смотрела на лес. На серую стену. Впервые за сто двадцать дней — сидела. Не рвалась. Не считала шаги до стволов.

Анна положила иглу на пень. Металл коснулся дерева. Тихо. Она не шила. Сидела.

Марта подошла к ручью. Опустила пальцы. Вода была холодной. Как всегда, Она сделала глоток. Поставила кружку. Посмотрела на воду. На отражение. Своё лицо. Серое. Размытое.

Никто не говорил. Тишина — не давящая, не пустая. Ноги гудели. Слова были не нужны.