Книга Дух Офуми, страница 104 – Окамото Кидо

Поначалу разбойники лишь трепетали перед ним. Затем они приметили, что гость в морской стихии чувствует себя как дома и обладает даром предчувствовать бурю. После памятного случая на отливе их суеверное почтение лишь окрепло. Грабители уверились, что это существо приносит им удачу в тёмных делах. С тех пор они стали брать его с собой в море как некий живой талисман. Между собой они величали его не иначе как Сэнсэй – «учитель». Что же до Отовы, то она, по словам Кихэя, в конце концов попала к нему в полное и беспрекословное рабство. Её покровитель, хоть и был закоренелым бандитом, сам ощущал перед морским гостем нечто вроде священного ужаса и не смел открыто вступить с ним в схватку.

Когда же Хансити и его помощники начали сужать кольцо и увели из дома служанку Тиё, Отова в панике бросилась предупреждать своего постояльца. Тот властно велел ей немедля собирать вещи и бежать. Она пыталась было сопротивляться, но человек замахнулся ножом, и несчастной пришлось подчиниться его воле. Они скрылись из города, днём таясь в прибрежных зарослях, а по ночам уходя всё дальше к Сэндзю и плотине у Сиои. Там они некоторое время влачили существование в сырой яме под насыпью. Но этот союз не мог длиться долго. Отова, осознав, что её ждёт неминуемая гибель, предприняла попытку к бегству. Вспыхнула ссора, и безумный спутник полоснул её ножом под левую грудь. Бездыханное тело женщины позже и обнаружили у берега Ханэда.

— Ну а что же стало с самим этим морским монахом? – поинтересовался я.

— Его схватили позже, уже в Канагаве, – ответил старик. – Он совершил оплошность, попытавшись продать одежды убитой им женщины, и на этом его след и был взят. К тому времени он уже успел сбрить свою дикую бороду и коротко обкорнал волосы, так что на прежнее морское чудовище походил уже мало. Звали его Мандзити. А подлинное его прозвище, данное за крутой нрав и морские повадки, было – морской монах.

— Морской монах? – переспросил я, всё еще находясь под впечатлением от его рассказа.

— Именно так, – кивнул старик, неспешно раскуривая трубку. – Это прозвище закрепилось за ним задолго до того, как его имя всплыло в наших докладах. Родом он был из верховий провинции Кадзуса, из семьи бедного рыбака. С самых малых лет он чувствовал себя в воде так, как иной на твердой земле не бегает. В умении плавать и держаться в волнах ему не было равных во всей округе, за что соседи и прозвали его морским монахом. Позже судьбина его пошла наперекосяк: связался с дурным людом, совершил лихо и в наказание был сослан на один из далеких островов Идзу. Десять лет он влачил там существование, но в конце концов тоска по воле взяла свое, и он решился на дерзкий побег. Лодок под рукой не оказалось, стража бдила, и тогда он однажды глухой ночью попросту прыгнул в кипящее море и поплыл прочь.

— Но ведь от тех островов до материка – бескрайние воды, страшное расстояние для человека…

— Вот именно. В этом-то и крылся весь нечеловеческий ужас его затеи, – отозвался Хансити. – Разумеется, даже он не мог одолеть такое пространство в один присест. Плыл, пока хватало сил, потом цеплялся за корму любой встречной лодки или торгового суденышка, молил о пропитании, а бывало, что и угрозами вырывал еду у перепуганных моряков. Немного отдышится на плавучем обломке – и снова в холодную воду. Так, короткими рывками, он и добрался до побережья Босо, где волей случая и наткнулся на баркас Кихэя.