Книга Дух Офуми, страница 71 – Окамото Кидо

Всё складывалось именно так, как и предполагал Хансити: за этой трагедией скрывалась тихая и горькая любовь. Глядя на искренние слезы молодого человека, сыщик окончательно убедился в его честности.

— После кончины Камэё ты больше не переступал порога того дома?

— Заходил… то есть… – Ясабуро замялся, пряча взгляд.

— Не таись. Сейчас каждое слово на счету. Говори правду – бывал там или нет?

— Тут произошло нечто совсем уж нелепое…

— Рассказывай без утайки. Что именно?

Под пристальным взором Хансити Ясабуро наконец сдался: примерно через месяц после смерти Камэё её тетка, Камэдзю, неожиданно явилась к нему в мастерскую и попросила выйти для разговора. Сперва она завела речь о поминальных подношениях, просила заглянуть вечером для совета. Когда же он пришел, выяснилось, что поминки были лишь предлогом. Наставница вдруг объявила, что желает видеть его своим приемным сыном и мужем. Она твердила, что ей невыносимо одиноко и она рассчитывает именно на него.

Для Ясабуро эти речи прозвучали точно гром среди ясного неба. Он был старшим сыном и должен был наследовать дело отца, а потому немедленно отказал. Но Камэдзю не унималась. Она преследовала его, выискивала предлоги для встреч, караулила на улице. Однажды она буквально завлекла его в чайный дом в Юсиме. Под действием сакэ она окончательно потеряла стыд: то ли звала его в наследники, то ли прямо предлагала стать её любовником. Ясабуро, перепуганный до смерти, едва сумел вырваться и бежать.

— И когда же это случилось? – осведомился Хансити, едва сдерживая ироничную улыбку.

— В дни Нового года.

— А после?

— В марте я встретил её в Асакусе, она вновь пыталась удержать меня, но я ускользнул. А в конце мая, в сумерках, я возвращался из бани. Стоило мне выйти из мужского отделения, как она показалась из женского. Столкнулись лицом к лицу. Она заявила, что ей крайне нужен мой совет, и на сей раз уйти не удалось. Пришлось провожать её до дома. Мы открыли дверь – и я увидел, что у жаровни сидит какой-то мужчина. Лет сорока, смуглый, явно моложе её. Завидев его, она вмиг переменилась в лице и застыла как вкопанная. Я счел это за удачу: раз у неё гость, я могу быть свободен. И тотчас ушел.

— Ты прежде видел этого человека?

— Нет, никогда. Но О-Мура позже обмолвилась, что между ними вышла громкая ссора и мужчина ушел, осыпая хозяйку проклятиями.

Больше Ясабуро добавить ничего не мог, и Хансити решил окончить расспрос.

— О том, что мы сегодня обсуждали, – ни единого слова живой душе. Ты меня понял?

Едва переступив порог храмовых ворот, Хансити вновь столкнулся с Мацукичи.

— Хозяин, я к вам домой заходил – там сказали, что вы здесь, вот я и воротился, – затараторил Дылда Мацу. – Вчера, как вы и велели, я прочесал весь Маннэнтё, но ни одного торговца оберегами не приметил. Искал дальше – и лишь сегодня утром обнаружил одного в дешевой ночлежке в Хондзё. Что станем делать?

— Сколько ему лет на вид?

— Лет двадцать семь или двадцать восемь, не более. Хозяин ночлежки сказывает, будто тот уже дня четыре как валяется без дела, точно его жарой разморило. На торговлю не выходит.

Это известие не ложилось в ту картину, что нарисовал Ясабуро: возраст гостя наставницы был совсем иным. Да и если человек все эти дни провел в беспамятстве в Хондзё, толку от него было немного. Хансити досадливо нахмурился.