Книга Зловещая мелодия, страница 21 – Эрик Фуасье

За порогом особняка гостей ждал пышный прием – их встречал хозяин в великолепном вестибюле, отделанном зеленоватым мрамором, с расписным потолком. Оноре де Крейанкур принадлежал к роду лионских ткачей и шелкоделов, его семья разбогатела в годы революции на покупке и перепродаже национального имущества, а сам он изрядно увеличил семейный капитал удачной игрой на бирже и разумными инвестициями в горнорудное дело. Став обладателем изрядного состояния, в последние годы он дал волю своей мании величия – добавил к фамилии дворянскую частицу и заделался меценатом, возомнив себя новым Лоренцо Медичи^[37]. При этом в искусствах-то он, возможно, кое-что смыслил, но, к несчастью для собственного эго, не обладал ни статью, ни великолепием сего прославленного образца для подражания. Крейанкур был пузат, тощие короткие ножки с трудом удерживали в вертикальном положении грушеподобную тушку, а одутловатое лицо покрывала сеть красных прожилок и пятен. Недостатки внешности он компенсировал финансовыми успехами, усердно приумножая фамильное состояние.

Верный своим амбициям, Крейанкур тем вечером облачился в тогу римского императора и водрузил на лысую макушку лавровый венок. Сейчас, стоя на возвышении, он получал нескрываемое удовольствие, приветствуя свысока каждого из гостей и выбирая для них по зрелом размышлении маску с изображением морды какого-либо тотемного животного. После этого приглашенные могли проследовать в анфиладу из четырех салонов на первом этаже, где были выставлены недавние приобретения хозяина. По мере того как залы заполнялись людьми, казалось, что они превращаются в диковинный зверинец, где, неузнанными в самых причудливых нарядах, беседуют и запросто оказываются рядом банкиры и писатели, волки и овцы, депутаты и актрисы, тигры и агнцы.

Когда Феликс Арвер со своими спутниками приблизился к Крейанкуру, тот поначалу окинул их взглядом без особого интереса, соизволив лишь отпустить ироничную ремарку в адрес поэта, единственного из четверки, кого он знал в лицо.

— А вот, стало быть, и наш прославленный литератор, каковой, если верить моему сыну, следует по стопам Гюго и уже наступает ему на пятки! Что ж, мой юный друг, надеюсь, ваши вирши блистательны, в отличие от вашего наряда! Ибо наряд ваш пребывает в столь плачевном состоянии, что вас нанял бы в шуты разве что Король Тюн^[38].

Колкость в адрес Арвера была встречена хихиканьем всех, кто находился поблизости, после чего цезарь нынешнего вечера раздал первые три маски. К своему великому разочарованию, Арвер получил павлина; Самсону достался лис, а Мари-Рен – короткий плащ-домино с мордочкой косули. Когда настала очередь Аглаэ представиться, Крейанкур неторопливо оглядел ее с головы до ног, и в его поросячьих глазках мелькнул проблеск живейшего интереса.

— Ну наконец-то, – сладострастно осклабился он. – Какой очаровательный миньончик^[39] к нам пожаловал. Бьюсь об заклад, у вас нынче вечером не будет отбоя от кавалеров. Я и сам охотно пригласил бы вас на первый танец, но, увы, уже дал обещание супруге. С кем имею честь?

— Аглаэ Марсо из Префектуры полиции, – отозвалась девушка без малейшего смущения. – Не стоит сожалеть об упущенной возможности, о великий цезарь, ибо, если мне и случается обнимать мужчин, то не для того, чтобы с ними повальсировать, а для того, чтобы надеть на них наручники.