Книга Искатель, 2012 №2, страница 22 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

От души насладившись прекрасным завтраком, Пьер отправился к Янису Мавродакису. Он уже созвонился с его офисом и поговорил с секретаршей. Убедившись, что достаточно хорошо понимает ее, он пришел в отличное расположение духа и почувствовал, что готов к работе. Ну, противный этот Хохолок, но тут Дупляичев прав: нельзя же работать только с теми, кто тебе симпатичен! Так и без работы остаться недолго. А здесь тепло, море, бассейн, утреннее купание, а какой в гостинице кофе! Замечательный кофе! Так что жизнь продолжается, а наследство это мы разъясним, как булгаковский Шарик сову!

Адвокат оказался маленьким, чернявым и вертким человечком. На юриста совсем не был похож и почти терялся в своем громадном кабинете, забитом книжными шкафами. Книги были почти сплошь на греческом языке, но Пьер понял так, что это тома законодательства.

Волнуясь, он заговорил по-английски. Мавродакис тоже тут же перешел на английский и стал спокойно отвечать ему, так что Пьер довольно быстро успокоился. У него все получалось, отлично выговаривалось, ясно было, что просто немного не хватает практики.

Он изложил суть своего дела. Он работает в Москве, если господин Мавродакис желает посмотреть — вот его лицензия на право заниматься частным сыском. Правда, на русском языке, но вот тут печати... Адвокат вежливым жестом показал, что верит гостю и без лицензии, тем более на русском языке. Пьер продолжал говорить дальше, осторожно обходя острые углы. Он объяснил, что его наниматель в Москве не слишком верит в законность наследства, полученного господином Цейским.

— Что значит — не слишком верит? — спросил адвокат, пожимая плечами. — Я сам оформлял это завещание. Все абсолютно законно.

— Скажите, а господин Цескас не менял завещания?

— Нет. Не менял. У него раньше никакого завещания не было. Он очень боялся смерти и даже слышать не хотел о таких вещах. Я же с ним всю жизнь знаком, хотя близкими друзьями мы никогда не были. А потом он вдруг пришел ко мне...

— Сюда?

— Ну конечно, сюда. И попросил составить завещание на имя его московского родственника. Сказал, что раньше не знал, где находятся другие члены семьи, а теперь выяснил это. Он специально нанимал кого-то.

— Кого?

— Понятия не имею, я его не спрашивал. Никакой документации, никакого договора в его бумагах не было... вообще ничего об этом не было, я бы запомнил.

— А откуда же вы знаете, что он кого-то нанимал?

— Да он сам мне сказал. Я спросил, уверен ли он, что этот человек — не самозванец, а он ответил, что уверен. Он, мол, не такой дурак, чтобы отдать свои деньги кому попало. Он нанял специалистов, те провели расследование документов за несколько поколений и вынесли вердикт: наследник — его родственник, довольно близкий. У меня не было оснований спорить с ним, а когда я увидел, как зовут этого человека... сами понимаете.

Пьер был с ним согласен. Это выглядело даже убедительнее, чем если бы у наследника оказалась та же самая фамилия.

— Андреас — это их семейное имя, — продолжал адвокат. — Это я знал. У него и отец был Андреас, и дед.

— Понятно, стало быть, завещание поддельным быть никак не может.

— Поддельным? — изумился адвокат. — Вы что? Я сам его писал, я сам его заверил, завещатель все подписал при мне и могу вам сказать без всякого врача, что он был в здравом уме и твердой памяти. Все абсолютно законно.