Книга Искатель, 2012 №2, страница 29 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

Я отступила назад и осторожно обошла сундук, чтобы пропустить Терезу и всю ее компанию через комнату рукописей. Придется вести ее в наш кабинетик, другого варианта нет, и так было ближе всего.

Ульяна пошла было следом, но тут высокий модный каблук ее шикарных черных туфель вдруг проехался по сверкающему паркету — проехался как-то особенно крепко, сильно, с леденящим душу взвизгом, — и наша невозмутимая красавица упала на пол прямо рядом с «сундуком мертвеца». Не удержавшись, она тихонько охнула, поскольку задела лицом его кованый угол, украшенный металлической скобой.

Суетливая Лизка никогда не суетилась, если надо было оказать помощь и поддержать кого-то, будь то в прямом или переносном смысле. В три секунды она оказалась рядом и быстро помогла Уле подняться. Я тоже подскочила; мужчины наперебой предлагали свою помощь, сочувственно глядя на нее. Тереза спокойно осведомилась, сильно ли ушиблась Ульяна Павловна и не нужна ли ей помощь врача.

— Все в порядке, я пойду и приведу себя в порядок, — решительно заявила Улька, бледная как бумага. — Загляну в медпункт, когда будем проходить мимо. Извините меня. Прошу всех вот сюда.

Она решительно повернула в сторону большого зала и пошла по коридору. Мы последовали за ней. Возле небольшой лесенки Улька остановилась.

— Сима, проводи, пожалуйста, гостей к нам в кабинет, покажи документы и вообще все, что пожелают увидеть Тереза Марковна и ее коллеги. Я скоро приду, только загляну к Евгении Юрьевне, может быть, у нее есть пластырь, а потом умоюсь.

Дивясь, зачем Ульке пластырь — вроде бы она не разбила лицо, — я поискала глазами Терезиных спутников. Те уже отошли от нас и рассматривали здоровенный ятаган в большой янтарно-желтой витрине, обмениваясь оживленными замечаниями. Мне этот ятаган тоже очень нравился, ничего себе ятаган, и размерами вышел, и цветом, и форма эффектная. Подходя к ним, я услышала, как Морячок сказал коллеге:

— По легенде, янычарам запретили носить сабли в мирное время, и они стали делать ятаганы, у тех лезвие короткое, их саблями считать нельзя. Вообще-то ятаган использовали пехотинцы, как же он на корабль-то попал?

— Использовали и как метательное оружие, а на кораблях именно метательное оружие применялось при ближнем бое, когда враждующие корабли подплывали вплотную друг к другу, — возразил Морячку кто-то из коллег. Я уже прошла вперед и не видела, кто именно.

Анкету Лизка составила хоть и наспех, но все равно здорово, так что Тереза осталась довольна. Она сделала несколько замечаний, очень верных и полезных — я видела это по Лизкиному лицу, да и сама так считала. Вернулась Ульяна и пояснила, что анкеты еще не распечатаны, потому что в первые дни выставку будут посещать весьма высокопоставленные гости, которым опросники давать не принято. Мы начнем анкетировать примерно через три дня, так что успеем учесть замечания и внести правку.

Это Терезе понравилось. Она скупо улыбнулась и попросила показать ей программу обработки данных. «Всякое анкетирование лишается смысла, если не обработать должным образом и не понять как следует его результаты!» — то и дело твердила она нам в студенческие годы.

Изучив хорошенько программу и в целом одобрив ее, Тереза убралась наконец, предупредив, что явится завтра на открытие вместе с тремя своими спутниками ровно к четырем часам и сорока пяти минутам. Когда Лизавета льстиво заметила, что мы всегда ценили добросовестность и пунктуальность Терезы Марковны (чистейшая правда, между прочим), Тереза Марковна только сухо заметила, что участие в церемонии открытия выставки вменили им в обязанность, так что от нее тут ничего не зависит, а добросовестность и пунктуальность тут и вовсе ни при чем.