Книга Искатель, 2012 №2, страница 27 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

Хорошо хоть в залах все было в порядке. Никого не пришлось выставлять, и я только поправила чуть сбившуюся набок тяжелую портьеру — больше для собственного успокоения — и встала около входных дверей.

Голоса послышались, однако, с другой стороны. Стало быть, эта стерва пожелала пройти через служебные помещения и осмотреть их.

Я обернулась. В зал входила Тереза; на ней была блеклая замшевая юбка и пиджак той же ткани. Удобные туфли школьницы ступали совершенно бесшумно. Она ничуть не постарела и выглядела точно так же, как и тогда, в студенческие годы. На сгибе ее руки болталась огромная бесформенная сумка; ручки — деревянные кольца — готовы были вот-вот клацнуть. Рядом с Терезой шла Ульяна, за ней поспешала Лизавета. Трое мужчин шли на шаг позади. Я не успела рассмотреть их, ибо уставилась сразу на Терезу как зачарованная; потом попыталась понять по лицу Ульки, как прошли первые приветствия, но вид у нее был совершенно непроницаемый.

— Добрый день, Серафима! — снисходительно приветствовала меня Тереза. — Вот как довелось встретиться! Ну что ж, я рада за вас, вы многого достигли. И все так же дружны... три мушкетерки!

Мне показалось или в ненавистном голосе прозвучала зависть?

— Сюда, пожалуйста, — пригласила Ульяна.

Тереза последовала за ней вдоль стены с экспонатами; трое мужчин покорно шли сзади. Теперь я могла рассмотреть их как следует. Один был маленький и пучеглазый, но в лице его, пусть и не слишком симпатичном, светился ум; он оглядывался по сторонам с живым интересом. Запонка с «Титаника» привлекла его внимание, он даже отошел от Терезы, чтобы посмотреть на нее поближе, и почтительно постоял возле хрустального куба. Это мне понравилось. Второй мужчина был, напротив, довольно высокий, но лицо какое-то невыразительное, и ему было скучно. Он явно явился сюда по обязанности и покинет выставку при первой же возможности. Ну и скатертью дорога.

Третий гость показался мне самым интересным. При взгляде на его лицо невольно пришло в голову, что он и сам поплавал по морям. В фильмах старых моряков обычно показывают именно такими — с загорелыми, чуть ли не задубелыми, почти коричневыми лицами, расчерченными морщинами. Он был тщательно одет — отличный серый костюм, изысканная рубашка; галстук сразу выдавал хороший вкус. Я опустила глаза: ботинки зеркально начищены, и цвет редкий для обуви, темно-серый. Как раз к костюму. Я не так чтобы уж очень хорошо разбираюсь в фирмах, но ничуть не удивлюсь, если все это от Версаче. Включая галстук.

Человек этот очень вежливо наклонил голову в ответ на мое приветствие и прошел дальше. Интересно, как его зовут? Вероятно, Тереза представила своих спутников еще внизу, при входе, но я очень сомневаюсь, что Ульяна или Лизавета потрудились запомнить их имена.

— Здесь рукописи и письма, — пояснила Ульяна, проходя в следующую комнату. Комната была довольно длинная, но неширокая, не больше трех метров. Улька хотела проскочить ее по-быстрому, но Тереза замедлила шаг и внимательно осмотрела ярко освещенные витрины с желтыми рукописями, цепко оглядела провода сигнализации, оценила таблички с поясняющим текстом.

Трое мужчин шли за ней и, похоже, пытались ей подражать; точнее, подражали ей двое, а третий, тот, что заинтересовал меня больше всех, просто молча смотрел по сторонам, и видно было, что он чувствует себя свободно. Не зная его имени, я про себя окрестила его Морячком. Наверняка именно Морячок представляет собой ту часть комиссии, которая проверяет непосредственно экспонаты и разбирается в них. Лялич объяснил мне вчера вечером, что будут и специалисты соответствующего профиля, а не только историки.