Книга Искатель, 2012 №2, страница 41 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

— Улечка, я подремлю, а? — попросила я. — Что-то меня это все как-то... сморило.

— Ничего удивительного, — суховато откликнулась Ульяна и, не отрывая одной руки от руля, другой достала из прикрепленного сзади к моему сиденью пластикового кармана еще один плед. — Валяй.

Я блаженно закуталась в плед, повернулась на бок, насколько это было возможно на автомобильном сиденье, закрыла глаза. Машина плавно покачивалась, Лизка сзади тихонечко постанывала, отблески придорожных фонарей ритмично скользили по салону.

Очнулась я от того, что Ульяна выходила из остановившейся машины. Стало быть, приехали, и она открывает ворота. Я аккуратно сложила плед, убрала его на место и выглянула в окно. Впереди неясно виднелись знакомые очертания бежевых стен дома. Лизавета, охая, поднялась было, но тут Ульяна вернулась и снова тронула машину с места, чтобы заехать на свой участок. Лизка немедленно рухнула обратно на просторное сиденье. Я вытащила ее из машины, размотала легкий сиреневый шарфик; шарфик зацепился одним концом за зеркало заднего вида, а другим за какие-то веточки. Бедная подруга почти висела на мне, и я решила вернуться за ее шарфиком потом.

— Проходите, — открывая дверь, пригласила Ульяна. — И осторожно ходите по дому, не забудьте: Череп.

Черепом звали черепашку. Мы долго приставали к Ульке, чтобы тоже завела себе какую-нибудь животинку, и в конце концов она сдалась. Так появился Череп — маленький, тихий, но очень симпатичный. Черепом Ульяна назвала его, следуя нашим традициям: попугай Пернатый, ежик Ежка... черепаха Череп! Вначале это нас почти напугало, но жутковатое прозвище прижилось. Мы точно не знали, мальчик это или девочка: оказалось, что наши способности в смысле определения пола черепах оставляют желать лучшего. Но Ульяна заявила, что ей все равно — Череп это или Черепица.

Мы еще называли его «человек настроения». Конечно, Череп — не человек, но «черепаха настроения» звучит уж очень нелепо. Между тем, Череп то ковылял к нам со всех лап и хватал прямо из рук кусочки яблок — то, наоборот, забивался куда-нибудь, где его и найти-то было невозможно, и от общения отказывался категорически. Обычно он торчал в Зимнем саду.

Приобретя Черепа в зоомагазине, Улька специально для него устроила на террасе что-то вроде зеленого уголка, который громко величала Зимним садом. Растения были подобраны как попало — уж я-то знаю, я кое-что смыслю в комнатных растениях, — но выглядели все равно приятно. Свежая зелень всегда производит отрадное впечатление.

Вероятно, Череп разделял эту точку зрения. Он задумчиво разгуливал по Зимнему саду, далеко высовывал из панциря морщинистую умную мордочку и подолгу обнюхивал каждый листок.

Мы осторожно вошли в дом, стараясь идти потихоньку, чтобы не наступить на «человека настроения». Он мог гулять где угодно. Ульяна плотно задернула шторы и зажгла свет. Она всегда так делала, хотя перед окнами росли довольно густые деревья, хорошо защищавшие дом от нескромных взглядов. Надо было найти Черепа, и я прошла на боковую террасу. Здесь свет горел всегда — Улька заботилась о растениях.

— Нет, вы только посмотрите! — воскликнула я, подходя к Зимнему саду. — Этого просто не может быть!

— Цветочек! — восхитилась Лизавета, обхватывая меня сзади за плечи.