Книга Искатель, 2012 №2, страница 58 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

Цейский-то разговаривал нормально, как все, и несколько раз очень значительно, с особой интонацией, предупредил приятеля, что он не должен никому ничего говорить «ни при каких обстоятельствах». Потом он спросил: «Ты понял?» и повторил еще раз:

— Ни при каких обстоятельствах!

И тон у него был такой... может ли быть, что Цейский предвидел собственное убийство? Нет, это вряд ли, он принял бы меры. Он мог предвидеть что-то другое, а теперь... ну вот что ему делать?

Вчерашний звонок Иннокентия Хохолка окончательно поверг его в смятение. Он немного знал партнера своего друга, и тот ему не особенно нравился. Но Челси он взял, а потом не пожалел денег и времени, нанял частного сыщика и попросил все этому сыщику рассказать.

— Что — все? — пролепетал в трубку Мажинский, с перепугу забыв свои штучки.

— Все, что вы знаете. Может быть, он будет расспрашивать вас о Цейском... я не знаю. Я же потому и плачу частному сыщику немалые деньги, что сам не знаю, о чем в таких случаях спрашивают и как используют полученную информацию.

Это было совершенно верно, и Мажинский одобрительно кивнул:

— Гусарство!

— Вы уж, пожалуйста, помогите ему, — попросил напоследок Хохолок. — Для вас это тоже важно.

— Челси останется у вас?

— Да, она вроде бы меня признала. И я считаю, это мой долг — позаботиться о собаке и разобраться, что же произошло с Цейским.

Викентий Алексеевич поморщился. Он не любил, когда людей называли по фамилии, в особенности если речь шла о единственном человеке, к которому он был привязан. Собственно, это была одна из причин, по которой он недолюбливал Хохолка. Но и не отдать ему должного он тоже не мог.

Теперь он ожидал звонка от частного сыщика, какого-то Петра Кирилловича, и лихорадочно соображал, что делать. Рассказать ему? Невозможно. Получается удвоенное предательство: не сдержал обещания, данного другу, да еще и нарушил волю покойного. Так не делают. Но с другой стороны, он не мог не понимать, что скрывать факты опасно. Да еще та-а-акие факты! Может быть, именно у него в руках ключ к тому, что случилось с Андреем, может быть, он единственный на свете, кто способен помочь в розыске убийц. Ведь, скорее всего, убили его из-за чертова наследства! И зачем только понадобилось оно Андрею, наследство это несчастное, зачем он впутался в это дело, был бы сейчас жив и здоров, в этом Мажинский не сомневался! И богат тоже!

Тут он вдруг отвлекся и немножко подумал о другом, а именно: вот интересно, слова «барыш» и «барышня» — это однокоренные слова или нет? И какая между ними может быть связь?

— Барышня гонялась за барышом, — пробормотал он, и мысли его снова вернулись к Цейскому и роковому наследству.

Что будет, если правда выйдет наружу? Что сделает этот самый частный сыщик — расскажет обо всем полиции? А вдруг расскажет! Тогда у сына Цейского деньги отберут, а мальчик ни в чем не виноват, и Викентий Алексеевич искренне хотел, чтобы он благополучно получил эти деньги. Или он будет молчать? Что в таких случаях полагается делать? Что говорит по этому поводу закон, каковы условия работы частных сыщиков? И могут ли отобрать деньги — ведь они пришли из Греции, что же, возвращать их в Грецию? А как? Завещание-то законное. Какая тут нужна процедура? Он не только не знает этого, но, что еще хуже, понятия не имеет, как это выяснить, с какого конца подойти к этой проблеме.