Книга Искатель, 2012 №2, страница 81 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

— Хорошо, — вздохнул он и вернулся к себе. Иннокентий Петрович невозмутимо сидел на месте и ждал.

— Сколько? — спросил он, когда Пьер передал ему слова начальства.

— Не знаю, это вам скажут в бухгалтерии. Это еще не все, Иннокентий Петрович. У меня к вам просьба, мне нужна ваша помощь, если вы не против.

— Как же я могу быть против? Ведь это же я заинтересован в раскрытии дела, а?

— Ну конечно. Так вот...

И Пьер рассказал про выставку и про рукопись. Вдаваться в сложные взаимоотношения Терезы и трех подруг он не стал, просто пояснил, что возникло недоразумение, которое надо бы прояснить.

— Она придет сегодня к восьми пятнадцати, чтобы посмотреть рукописи в запасниках. Я хотел бы, чтобы вы тоже были там, если вы не заняты.

— Я не занят, — сказал клиент. — Не занят. Не знаю, поможет ли это, возможно, вы торопитесь со своими подозрениями, но мне в любом случае будет интересно взглянуть на эти рукописи. Так что можете на меня рассчитывать.

Пьер продиктовал ему адрес выставки и наконец спровадил Иннокентия Петровича. Во всем надо находить хорошие стороны, уговаривал он себя. Вот, к примеру, Хохолок. Один костюм чего стоит! Этот клиент ему ужасно неприятен, но зато когда он наконец уходит — радости-то сколько!

Пьер пока не знал, что именно в этот день он наконец найдет тот путь, который поведет его к раскрытию тайны, но настроение у него все равно было приподнятое. Он хотел прийти на выставку пораньше, чтобы самому там все осмотреть уже в свете новой информации, полученной от Серафимы, но до вечера собирался еще встретиться с Глебом. Ему был не совсем понятен механизм, который использовал покойный Цейский, чтобы перевести деньги на имя молодого грека... как его? Маленький сыщик посмотрел в свои записи. Андреас Заскеу. А банкир, конечно, сможет помочь, хотя бы высказать какие-то предположения.

В другое время это доставило бы ему несколько неприятных минут. Ведь он обещал Мажинскому помалкивать и уже рассказал историю (правда, в общих чертах) Хохолку, а теперь еще выложит ее своему другу! Но он, как уже сказано, находился в приподнятом настроении, поэтому легко разрешил эту моральную дилемму. Ничего страшного! Цейский, увы, погиб, его смерть надо расследовать, ради такого святого дела тайны можно пустить побоку. Да и Глеб никогда в жизни не проболтается.

Когда он поднимался по ступенькам небольшого паба, который они на сей раз выбрали для встречи, зазвонил телефон. Пьер посмотрел на экранчик — Муслим.

Следователь кратко сообщил ему, что врачи уверены: Званцев и Цейский погибли от руки одного и того же убийцы.

— А тебе — спасибо и поклон, — добавил он. — Если бы не ты, вряд ли мы связали бы убийство Цейского и выставку эту.

— И тебе тоже спасибо. — Пьер лихорадочно размышлял. У Муслима свои возможности, которых нет и не может быть у частного сыщика. Его можно попросить выяснить все о банковских счетах Цейского. Но нет, вот ему он никак не может рассказывать правду о наследстве — всему есть предел! Официально наследство это в полном порядке, так что полиции тут делать нечего, а если рассказать все как есть — бог знает, что они предпримут. В налоговую сообщат? С другой стороны, что толку, если Цейский мертв? Станут трясти наследников? Заберут у Иннокентия Петровича деньги, которые Цейский уже успел вложить в компанию в качестве своей доли? Ну нет, он, Пьер, должен блюсти прежде всего интересы своего клиента. Даже такого, как Хохолок.