Книга Искатель, 2012 №6, страница 107 – Владимир Лебедев, Песах Амнуэль, Татьяна Косова, и др.

— Поедем вместе, — вырвалось у Карпухина. — Увидите Журанкова, Карелина.

— Ну, куда я поеду? — удивился Гинзбург. — У меня же суд осенью, кто меня сейчас выпустит, невыездной я.

— Да, забыл, — поморщился Карпухин. — Послушайте... Если вы не в лэптопе хранили...

— А! Господи, Александр, есть столько способов... Я использовал самый простой, проще пареной репы. Все, что делал, посылал по электронной почте себе самому на один из бесплатных почтовых серверов. А с диска стирал так, чтобы никакой возможности восстановления. И все. У меня десятка два адресов на разных серверах — не русских, кстати. То есть и на русских тоже, но не обязательно. Вот. И посылал почту, чтоб вы знали, не со своего лэптопа, а записывал на диск, шел в интернет-кафе и оттуда... Дискету потом выбрасывал. И все. Попробуйте найти.

— И не собираюсь, я в компьютерах чайник.

— Ну да, — усомнился Гинзбург, — вы же, говорили, финансист, значит...

— О, это другое дело. Пользователь. Юзер. Конечно. А во всем остальном...

В дверь кухни коротко постучали, и голос Руфи сказал:

— Саша, ты вообще знаешь, сколько сейчас времени?

Карпухин посмотрел на висевшие над кухонным шкафом электрические часы: двадцать два сорок три.

— Заходи, — сказал он громко, — что ты скребешься, как мышка?

В кухню ввалились сразу все: за Руфью последовала Маша, мгновенно оценила обстановку, убрала со стола термос, включила чайник, достала из шкафчика пакеты с печеньем и вафлями, а за Машей вошла Юля, почему-то державшая Симочку за руку, как маленькую, и девочка не сопротивлялась, хотя терпеть не могла такого к себе отношения. Не было только Игоря, но Карпухин о нем и не подумал, Игорь вообще как-то выпал из его восприятия реальности: Юля в реальности была, а ее муж — нет.

— Саша, — сказала Руфь, — если мы сейчас не поедем, то придется брать такси, а по ночному тарифу это будет...

— Да-да, — Карпухин встал, — мы уже поговорили.

— Вы еще к нам придете, верно? — спросила Маша, перестав возиться и протянув Карпухину обе руки. — Извините, я даже не поблагодарила вас за все, что вы сделали для нас... для Миши.

— Ну что вы... — смутился Карпухин. — Я, собственно... Это Николая Федоровича благодарить надо. Он... то есть посольство... и адвоката оплатило, и детектива наняло. Вот если бы не Мейер...

— Если бы не Мейер, — подхватил Гинзбург, — сидеть мне лет пятнадцать, и то в лучшем случае.

— Ты вообще о чем думал, когда в этого дурака стрелял? — неожиданно взвилась Маша и пошла на мужа, скрестив руки на груди. — Почему ты сначала что-то делаешь, а потом думать начинаешь? Или вообще не думаешь!

— Все-все, — прошептала Руфь на ухо Карпухину, — пошли-пошли, действительно, поздно.

И они ушли. Такси вызвали по телефону, Гинзбург вышел с ними на улицу, не хотел, чтобы гости одни в темноте ждали машину. Маша попрощалась с семейством Карпухиных, будто они были знакомы сто лет, из которых полвека не виделись, а Юля стесненно поцеловала Руфь в щеку, Симочку обняла, Карпухину протянула руку.

— Вы ведь еще поработаете вместе, — сказала она. — Миша все равно не сможет без своих ракет. Здесь или там. Есть же у него право на возвращение... к работе.

Гинзбург что-то пробормотал, чего Карпухин не расслышал, и Юля закончила:

— В общем, приходите. Прямо завтра.