Онлайн книга «Искатель, 2012 №6»
|
Авакатус скользил над дорогой, едва касаясь земли могучими кривыми лапами, гордо подняв огромную рогатую голову. Зеленовато мерцала чешуя, на гибкой шее блестели золотые полоски, серебристые крылья красиво лежали на спине вдоль высокого костяного гребня. Увидев меня, девушка выпустила из рук конец веревки и выбежала вперед, заслоняя собой дракона. Я подхватил копье и бросился к Аттию, девушка закричала, авакатус взлетел над дорогой... — Ты, Господи, щит предо мною, слава моя, и Ты возносишь голову мою... Горислав Такого еще не видел никто. Чужестранец победил чудовище не силой, не воинским искусством, а Словом. Словом, которое дал ему молодой, мало кому известный Спаситель. Потрясенные люди стояли молча. Молчали и волхвы, только Радогост сверкал глазами, и губы его беззвучно шевелились, а пальцы, впившиеся в черный резной посох, были белее снега. Внезапно звонкий мальчишеский голос крикнул: — Гей, Орге! Молодец, Орге! Мои дружинники поддержали его: — Гей, Орге! Гей, Орге! Гей, Орге! А мгновение спустя уже кричали все. И в этом радостном, дружном, самозабвенном хоре вдруг родилось и покатилось над рекой совершенно другое, гордое и красивое имя: — Ге-ор-гий!.. Вот-вот должно было взойти солнце... Орге Честно говоря, не знаю — бился я с драконом или нет. Словно затмение на меня нашло... Когда я пришел в себя — дракон лежал на земле, а переломленное пополам копье в стороне валялось. Предслава сидела возле дракона, плакала и гладила клыкастую звериную морду. А красавец Аттий стоял возле них и ржал так тоскливо, что у меня защемило сердце. Я вдруг вспомнил, что не успел сказать всех положенных перед боем слов, и начал громко, нараспев, как учил меня старый Аней: — Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его... Но тут твердая сухая ладонь зажала мне рот. — Молчи, сынок, — горячо зашептал мне в ухо внезапно возникший за моей спиной Аней. — Молчи!.. Я послушно замолчал, совершенно перестав что-либо понимать... А дракон между тем умирал. Жизненные силы покидали его, превращая красивое могучее тело в рыхлую груду тусклой синеватой чешуи. Огромные бархатные глаза светлели, прорастая мерзкой грязно-серой плесенью... Внезапно острая боль пронзила мою правую руку. Я опустил глаза — на распухшем пальце яростным зеленым огнем полыхал перстень Тигея... И тут... я все понял! Ответы на все вопросы пришли сами собой откуда-то из глубин подсознания, куски разбитой мозаики сложились в целую, законченную картину. Я бросился к дракону. — Быстрее, сынок, быстрее! — торопил меня старый Аней. Я упал на колени перед авакатусом, и зеленый перстень, как будто без моего участия, сам скатился с моего пальца прямо на черный драконий коготь, безвольную лапу которого с трудом держали Аней и Предслава. — Прощай, сын мой, — сказал Аней, трижды осеняя меня знаком Спасителя. — Пусть добро не покидает твоего сердца. А теперь — проси Его, повторяй все, чему я тебя научил! Он схватил за руку Предславу, они бросились к лесу, а я, не снимая своей ладони с лапы дракона, повернулся туда, где над вершинами сосен поднимался к небу резной серебристый бутон, увенчанный знаком Спасителя. — Отче наш, сущий на небесах!.. И тут взошло солнце... Знак Спасителя ослепительно вспыхнул, и на землю полетели жаркие золотые стрелы. Они сыпались на лес, на дорогу, на головы кричащих людей, вонзались в утоптанный дорожный песок, в черное тело умирающего дракона, в мою грудь, в мое сердце, в серебряный перстень с сияющим зеленым камнем... |