Онлайн книга «Искатель, 2012 №6»
|
— Да будет воля Твоя и на земле, как на небе... ...Последнее, что я увидел, — это измученное, бледное до синевы лицо Тигея, поднятое навстречу солнцу... Потом наступила тьма... Óлаф Ловчие Добрыни сняли нас с коней не только без единого ушиба или царапины, но и без единого звука. Сильные руки подхватили меня еще в воздухе, не дав коснуться земли, на лицо шлепнулась влажная тряпица, пахнущая незнакомыми сладкими цветами, и я благополучно провалился в сон... Теперь и смешно и стыдно вспоминать: проснулись мы в по-рубе на дальней княжеской заимке, на чистой соломе, бережно укрытые одеялами на волчьем меху. И Герой между нами. Это Ропша, Добрынин сынок, учинил — уложил пса между мной и Яромиром. Говорит, для тепла, потому как в порубе очень холодно, и чтобы Герой, так же, как и мы, хвативший сонного зелья, ни сам не замерз, ни нам с Яромиром замерзнуть не дал. Но я так думаю, это Ропша для смеха сделал, чтобы нам стыднее было: шутка ли — трое суток проспали! Очень я на Добрыню сердит был: все самое интересное по его милости пропустили! Яромиру-то что — у него осенью свадьба, а надо мной дружинники смеются, спящей красавицей называют... Ну, да я особо не обижаюсь. Князь говорит, что все подвиги у нас с Яромиром еще впереди... Аней Осень доброй хозяйкой уже шла по полям и лесным угодьям, когда Радогост привел ко мне своего внука. Старый волхв был хмур и немного растерян, я видел, как непросто ему начать разговор, но помогать ему я не хотел. Я молча сидел на крыльце храма, наслаждался свежим осенним утром и любовался крошечными многоцветными искрами на длинных и густых, как у девицы, ресницах стоящего передо мной Миронега. Отрок был тонок станом, бледен и пушисто-белоголов, как вызревший одуванчик. А когда он поднял на меня огромные глаза густого цвета вечернего неба, я поразился его сходству с молодым Радогостом. Впрочем, чему удивляться — одна кровь... — Вот, — заговорил наконец волхв. — Внука тебе привел. В ученики. Возьмешь? — Я не беру учеников, — тихо сказал я. — Я не ремесленник и не воин. Я — слуга Спасителя. — Вот и возьми его к себе в помощники. — Радогост раздраженно дернул Миронега за рукав вышитой нарядной рубахи. — Бывает же такое! Братья у него путные, все при деле: один — воин знатный, другой — гончар, каких поискать, третий — сапожник, да ты и сам знаешь, вон, сапоги на тебе Октаевы, им сносу нет, а этот... только краски да кисти на уме, больше ничего и не умеет... — А почему к себе не берешь? — Я бы взял, — устало и потерянно сказал Радогост. — Но мой внук (жрец выделил слово «мой») хочет служить Спасителю... — Ну, — он легонько подтолкнул Миронега в спину, — показывай, с чем пришел. Мне на колени бережно лег небольшой деревянный прямоугольник. Я развернул чистую льняную тряпицу, и дыхание мое сбилось... ...По крутому каменистому обрыву навстречу солнцу облачный конь нес прекрасного юного всадника. Ветер развевал нарядный зеленый плащ и ярко-красный копейный флажок со знаком Спасителя. Перепуганные люди спрятались в дома, а из черной пасти пещеры девушка с русой косой выводила огромного рогатого змея... Как огромен был змей, и как тонок ремешок, накинутый на изумрудный изогнутый рог!.. Алел вышитый сарафан, яркой бирюзой сверкала змеиная чешуя... |