Книга Искатель, 2012 №3, страница 129 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

— Тогда я заеду к ней и заберу их.

— В какой форме вы посоветуете мне все рассказать Серафиме и Лизе? Ведь это для них — немалый удар. Одно дело — убийство, возможно спонтанное, и совсем другое — планомерный обман в течение многих месяцев. Им ведь сейчас и так тяжело, а станет еще хуже.

Тереза покачала головой — по крайней мере, так показалось Пьеру, хоть он и не мог видеть ее.

— Ничего не придумывайте, просто расскажите им как есть. Во-первых, я полагаю, они и сами уже многое поняли. Во-вторых, они женщины сильные. Выдержат, и уж лучше сразу.

Маленький сыщик был согласен. Придется пройти через это, выбора нет. Он договорился с Серафимой о встрече на вечер и попросил ее приготовить черепах: Тереза Марковна хочет забрать их к себе. Сама вызвалась. Она заедет на выставку и заберет их при первой возможности. Как он и предполагал, никаких возражений у Серафимы не было.

Времени до вечера оставалось еще немало. У Пьера было полно работы, но последние события так его наэлектризовали, что он не мог думать ни о чем, кроме дела Дунаевой. Он вычислил преступницу и разоблачил фальшивое алиби, которое казалось абсолютно незыблемым. Браво! Теперь дело за малым: выяснить, что плохого сделали ей Званцев и Цейский, зачем было избавляться от них и в чем же секрет проклятой рукописи.

Пока невозможно было подтвердить версию о двух домах полностью, потому что дом американца был недоступен; но снаружи его уже успели осмотреть и дать соответствующее заключение. На электронную почту Пьера поступили фотографии, ясно свидетельствующие о том, что дома в Голицыно и Мытищах с виду совершенно одинаковы. Они явно построены по одному и тому же проекту и выкрашены в одинаковые цвета. Улицы похожи, их и в самом деле можно спутать; на обоих участках растут одинаковые деревья, окна снаружи закрывают густые кусты сирени, а внутри на них висят совершенно одинаковые плотные занавески, закрытые наглухо. Так что предварительные выводы можно уже было делать с достаточной степенью уверенности.

С мотивами дело обстояло хуже. Сыщик был убежден, что секрет дела заключается в рукописи. Экспонат номер 214. Он, конечно, сделает свои любимые выписки, но вряд ли и в этом случае ему удастся таким образом дойти до истины — просто потому, что действия всех лиц, замешанных в эту историю, не могут быть связаны с содержанием рукописи напрямую.

Да и помимо рукописи оставались еще вопросы. Например, откуда Ульяна Лунаева взяла деньги на строительство домов; где взял такую огромную сумму Андрей Цейский, столь лихо обменявшийся богатствами с греком Андреасом Цескасом; зачем понадобилось Дунаевой доставать рукопись из витрины, если она и так имела свободный к ней доступ. И если первые два вопроса вполне можно было бы объединить в один — он уже практически не сомневался, что Лунаева была партнершей Цейского и деньги они доставали вместе, — то третий оставался сам по себе. Это, так сказать, по максимуму; но были и мелкие детали, которые тоже очень хотелось бы разъяснить.

Будь Цейский не химиком, а историком, можно было бы предположить, что Ульяне Дунаевой требуется только, чтобы он прочел рукопись. Прочтя ее, он узнал бы некую тайну, которую рукопись эта, безусловно, пока хранит. Чтобы пресечь распространение тайны, коварная партнерша убила его. Но что это за тайна, была бы ну хоть какая-то идея!