Книга Искатель, 2012 №1, страница 34 – Александр Юдин, Евгений Константинов, Владимир Гусев, и др.

— Разве ты не чувствуешь, что я не хочу целовать тебя?

Я смотрел в ее серые глаза, мгновенно ставшие чужими, и ничего не понимал.

— Маринка, родная, что случилось?

— Я поняла, что не люблю тебя.

Лучше бы она меня ударила.

— Но неделю назад, здесь же, ты не один раз сказала, что любишь и хочешь, чтобы наша любовь была вечной. И что для этого я должен отыскать на пляже...

— Я поняла это вчера, после твоего звонка, — прервала мои воспоминания Маринка. Ей, кажется, было неприятно их слышать. — Хотя подсознательно чувствовала и раньше. То, что было между нами, — не любовь, а... искушение. Ты бы все равно через год или четыре ушел от меня — любовь смертных недолговечна. И тогда я отдала бы тебе свой дар. Так уж повелось. Но мне он нужен самой! У меня столько планов, проектов... Надеюсь, и для тебя это было лишь искушением.

— Нет! Я люблю тебя! И не разлюблю ни через год, ни через двадцать четыре! Тебе не придется отдавать...

— Тебе только кажется, — перебила меня Маринка. — Пройдет время, и ты поймешь: права я, а не ты.

Руки, упирающиеся в грудь, мешали мне по-настоящему обнять любимую. Я старался приблизиться к ней, она отступала, пока не уперлась спиною в парапет. Губы Маринка прятала, но целовать щеки, глаза, лоб позволяла.

Я что-то говорил, лихорадочно подбирая слова, она что-то отвечала, и почти в каждой ее фразе было слово «нет».

На нас удивленно оглядывались люди, спешившие на регистрацию или к стоянкам такси и автобуса-экспресса. Маринке это не нравилось, мне было все равно. Ну и пусть меня принимают за пьяного, сумасшедшего, кого угодно.

Я терял не любовь — жизнь.

В небо, к высоким облакам, с шумом и свистом ушел очередной лайнер, прервав наш сбивчивый диалог. Воспользовавшись паузой, Маринка оттолкнула меня.

Мои руки опустились.

— Я привыкла к тебе. Мне будет трудно без тебя. Я хочу, чтобы ты участвовал в моих проектах, помогал мне.

— Да, конечно! — обрадовался я. — Мы все будем делать вместе!

— Нет, не все, — насупила брови Маринка. Она редко хмурится, чаще — да почти все время! — улыбается. — Спать вместе мы больше не будем.

— Но почему? Нам ведь хорошо было вдвоем, всегда и везде, ты не раз это говорила!

— Ты — ревнивец и собственник...

— Да, потому что люблю тебя! — поспешно согласился я и попытался обнять Маринку. Она снова уперлась локтями мне в грудь.

— Я не об этом.

— И я об этом. Любить, не ревнуя, можно только Родину.

— Для меня проводить ночи с тобою стало... обязанностью, что ли. А я хочу оставаться свободной. Да, ты не раз говорил, что полной свободой может похвастаться только абсолютно одинокий человек. Что ж, я всегда стремилась к одиночеству. Меня оно не страшит, наоборот — манит. Этим самым — полной свободой во всем.

— А как же я?

Более глупый вопрос придумать было трудно.

— У нас с тобою будет нежная вечная дружба. Теперь уже в буквальном смысле — вечная!

Она осветила меня той самой улыбкой, в которую я год назад влюбился с первого взгляда.

— Я хочу вечной любви, а не дружбы.

Маринка отвела мои руки, поправила рассыпавшиеся по плечам волосы.

Мне так нравился этот ее жест...

Она плотно сжала губы. Их кончики опустились вниз.

— Все уже решено.

Я мог бесконечно долго смотреть на Маринку, любоваться ее улыбкой, ловить лукавый взгляд из-под коротких белесых бровей. И даже морщинка между ними, появлявшаяся, когда любимая сердилась из-за какого-нибудь пустяка, была очаровательной. Но жестко сомкнутые губы делали ее лицо чужим.