Книга Новый босс, страница 20 – Алайна Салах

— Черт, да.

*мюнстер — французский сыр из коровьего молока с характерным резким запахом.

*Рой Джонс — американский боксёр-профессионал.

Слава

Я начинаю ерзать на кровати в предвкушении нашего первого виртуального секса. У нас не было возможности его практиковать за неимением надобности: Малфой и я практически не расставались с тех пор, как решили быть вместе.

Гас сидит в своем домашнем крутящемся кресле и, судя по всему, его макбук стоит перед ним на журнальном столике.

— Ноутбук спусти на пол, Слава. — тоном не терпящим возражений распоряжается он. — Сама вставай на колени.

По телу пробегается знакомый озноб от властности приказа и того, с какой интенсивностью он смотрит на меня. Пытаясь замаскировать волнение, ерничаю:

— Очередная твоя политическая фантазия, Малфой?

Гас криво усмехается, однако, в почерневших котлованах его глаз нет ни тени юмора:

— Просто хочу напомнить, кто тебя трахает, Слава. На колени.

Люблю, люблю его и его грязный язык.

Устраиваю ноутбук на прикроватный коврик и, стараясь двигаться грациозно, опускаюсь перед ним на колени.

— Ты такая красивая, матрешка. — с какой-то порочной теплотой произносит Гас, от чего мое сердце мгновенно превращается в клубничное пюре. Скорее бы прошел этот месяц порознь, и мы снова смогли засыпать вместе. — Сними этот вязаный мешок — хочу насладиться своими владениями.

Стягиваю с себя модный кашемировый оверсайз и, отшвырнув его в сторону, вопросительно поднимаю бровь:

— Что дальше, папочка?

От того как глаза Гаса жадно обшаривают мое тело, меня обдает новой волной возбуждения. Мне хочется попросить, чтобы и он разделся, но решаю не ставить под сомнение его альфа-статус.

— И вот эту кружевную хрень на лямках тоже долой, матрешка. Мы с младшим pisdetz как истосковались по твоим красавицам.

Завожу руку за спину и отщелкиваю застежку своего провокационного Intimissimi. Фокусирую глаза на изображении Гаса в мониторе и неспешно освобождаюсь от капкана для моей полторашки.

Чертыхаясь, Гас с шипением втягивает через зубы воздух и наклоняется ближе к экрану. Мне безумно нравится, что он всегда предельно честен в своих эмоциях и никогда не пытается скрыть свое похотливое восхищение.

— Я pisdetz Kak hochu tebya, Слава. Трогай соски. Обожаю, когда ты это делаешь.

Постепенно, благодаря грязному языку Гаса я достигаю такой кондиции, когда на стыдливость и целомудренность становится плевать. Не то, чтобы я сильно грешила этими качествами, но все же.

— Так? — нарочно провоцирую его, чуть касаясь кончиками пальцев вершин.

Гас стискивает челюсть, и я с замиранием сердца замечаю, как он опускает руку на ширинку своих спортивных штанов.

— Сильнее. — его голос становится хриплым и грубым. — Сжимай их пальцами.

Делаю, как он просит, рефлекторно закусывая губу от того, что волны горячего наслаждения одна за другой окатывают тело.

— Жаль, что я не умею трансгрессировать, Гермиона. А то бы затрахал тебя так, что ты еще неделю зельеварение пропускала. Теперь снимай джинсы.

Сопровождаемая темнотой взгляда, скидываю с себя голубые скинни и берусь за кромку своих микро-танга, готовясь положить на лопатки старушку Деми.

— Нет, матрешка. — требовательно осекает Гас. — Это пародию на белье пока оставь, а то, боюсь, у нас с младшим позорный фальстарт случится. Руку опусти вниз и ласкай себя через трусики.