Книга Новый босс, страница 6 – Алайна Салах

— Мы же беременеть пытаемся. — хмурится Гас. — Я уже четыре месяца ничего не пью.

— Вот тогда ты и твоя трезвая матка выносите нашего ребенка, — рявкаю я. — А я хочу выпить.

Гас стискивает челюсть до бугрящихся желваков и, взяв в руки бутылку, цедит вина в бокал, точно так же как когда-то баба Саша капала себе корвалол в рюмку.

— Ой, дай сюда, жмотяра. — раздраженно забираю у него бутылку и щедро отливаю себе рубиновой жидкости. Делаю глоток и еще один, пока мой чувствительный к алкоголю мозг не размякает до состояния картофельного пюре.

— Я устала, — тычу пальцем Гасу в грудь, после того как осушаю бокал до дна. — Во мне белка больше, чем в любом спортивном питании, а толку ноль. С сегодняшнего дня я накладываю российские санкции на твой американский член.

— Ты так быстро напиваешься, матрешка. — усмехается Гас и тянет меня к себе на колени. — Я наверное, иногда перегибаю палку.

— Наверное? Да ты самый…

— Не рычи, матрешка. Я буду стараться быть более терпеливым. — обещает Гас.

И я наивно ему верю.

Гас

— Нравится девчонка? — опускаю руку на плечо прыщавого продавца из отдела овощей, который уже с минуту пялится на задницу матрешки, набирающую вонючие корнеплоды для своих органических смузи.

— Попец что надо. Прямо как у Эмили Ратажковски. — зачарованно тянет щенок, и, черт меня подери, лезет под свой красный фартук, чтобы поправить яйца.

Как они, блядь, все мне надоели. Где бы не появилась Сла-ва, она, словно радар для похотливого тестостерона, привлекает внимание всех окружающих мужиков. Неважно, во что она одета: в одно из этих ее платьев, по размеру напоминающих носовой платок, или, как сейчас, в спортивные шаровары и мою футболку, которую она как-то мастерски завязала на животе, что теперь она сидит лучше, чем на мне. Все они сворачивают на нее свои шеи.

Кладу дрочиле ладонь на макушку и вращаю по часовой стрелке, пока его ошалевшие глаза не упираются мне в грудь.

— Выше смотри. — подсказываю ему. Дожидаюсь, пока он задерет свой прыщавый подбородок и начинаю прелюдию к лекции о хороших манерах:

— Запоминай, дрочила, — тычу пальцем в матрешку. — Это Слава, моя невеста. Она к вам в магазин часто приходит всякую полезную хрень покупать. Детокс у нее, понимаешь?

Шумно сглотнув, тот кивает, поэтому я продолжаю:

— Узнаю, что ты продолжишь на нее так таращиться, тебе больше нечем будет помидоры перебирать. Ни те, что на витрине, ни те крошечные черри, что ты прячешь в своих лосинах. Усек?

— Малфой! — грозный матрешкин рык заставляет оторвать глаза от побледневшего лица: — Оставь парня в покое!

— Прихвати сельдерей, любимая. — предпринимаю попытку ее отвлечь. — Без него это твое зеленое дерьмо не такое вкусное.

— За дуру меня держишь, Гас? Сколько можно уже?

Грозно оскалив клыки и решительно стуча пятками, матрешка идет к нам. Со вздохом убираю ладонь с макушки повелителя цукини и делаю шаг ей навстречу:

— Кажется, ты хотела еще специй приобрести?

— Не заговаривай мне зубы, — шипит моя сексуальная кошка. — Мы же с тобой договорились, что ты перестанешь ревновать меня к каждому столбу.

Договорились. И я, правда, пытаюсь, вот только у меня ни хрена не получается. Иногда я даже скучаю по тем временам, когда я не знал, что такое ревность. Как было просто с Камиллой: ей, как минимум, нужно было устроить афро-американский гэнг-бэнг на моих глазах, чтобы заставить ревновать.