Книга Новый босс, страница 7 – Алайна Салах

А от русской ведьмы у меня мозг рвет без повода. Жестокая, оказывается, штука — любовь. Но по-другому бы я жить все равно не хотел. Матрешка — моя половинка, лучшая часть меня. Именно поэтому, блядь, меня так взбесило, когда повитуха в клинике заявила, что существует вероятность нашей несовместимости. Это, разумеется, чушь, поэтому я не понимаю, почему у младшего на темечке мозоль, а матрешка при этом все еще не катается по полу, как колобок из русской сказки.

А еще этот ее отъезд на родину к гребанному папе Карло, который меня на дух не переносит. Что, кстати, взаимно. Если бы он своей русской кочерыжкой такую дочь не заделал, я бы этому говнюку давно печень кулаками отмассажировал. Он мне на первом же свидании корявым английским текстом дал понять, что моя британско-американская задница его в качестве зятя не устраивает. И пусть младший на его недовольство сразу свою башку положил, на душе дерьмово как-то. Сла-ва месяц проведет вдали от меня с родственниками, один из которых слово «Америка» вместо матерного использует, а вторая так зла на моего отца за то, что не преподнес свои сердце и яйца в бархатной коробке с ленточкой, что от нее тоже в любой момент можно ждать подвоха. Жопа, короче какая-то. Скорее бы с этой бюрократической русско-американской волокитой все утряслось, и мы могли пожениться.

— А нам точно нужно к Фионе ехать? — спрашиваю матрешку, когда мы садимся ко мне в машину: — Может, она с каким-нибудь Шреком в болоте нежится?

Русская кабаниха, и правда, времени даром не теряет: по словам матрешки, каждый день ходит на свидания, и динамит приглашения Джо. Тот с расстройства даже свои ежедневные блядские вылазки забыл: ноет в сообщениях, умоляя организовать встречу с ней. Еще один под чары русских ведьм попал. Хотя Фиона, скорее, русский богатырь.

— У Верушки последние два дня в Нью-Йорке остались. Хочу, чтобы вы поближе друг с другом познакомились.

Фиона — забавная девка, вот только у меня на эти два дня план расписан был. Сла-ве такие незабываемые проводы устроить, чтобы она весь месяц, проведенный в России, о них помнила, ходя враскорячку. И может быть, в Нью- Йорк она вернется раскладной матрешкой с мини Гасом внутри.

Когда мы входим в бар, который выбрала Сла-ва, королева огров уже ждет нас на плюшевых диванах в компании слащавого принца Чаминга, который вдвое меньше ее по размеру.

— Пришла со своей закуской, Фиона? — уточняю вместо приветствия.

— Я просила быть милым с Верушкой, Гас. — незамедлительно шипит матрешка. — Иначе твоему астронавту отныне на каждую высадку придется надевать скафандр.

Вот еще.

— Расслабься, Славка. — миролюбиво заявляет Фиона, — Твой пожиратель смерти и так на нервах, что зазнобу свою в Россию на месяц отпускает мыкаться. Это, кстати, Филя.

Какой, на хрен, Филя?

— Я Фил, — вежливо поясняет ее щуплый поклонник, торчащий из подмышки. Воображение быстро дорисовывает ошейник с шипами и кляп у него во рту, и мне приходится несколько раз мотнуть головой, чтобы избавится от непрошенной картины.

Мы усаживаемся напротив них, и пока я изучаю меню, которое услужливо плюхнул перед моим носом доходяга-официант, Фиона с матрешкой начинают оживленно разговаривать по-русски. Они, словно специально, не говорят ни слова матом, поэтому я ни хрена не понимаю.