Книга Папина дочка, страница 98 – Алайна Салах

— Ничего, — механическим голосом отвечаю я. — Просто хочу вернуться.

— Это ведь прощальный вечер. К чему такая срочность?

— Просто я так хочу, — чеканю я, чувствуя, как к глазам снова подкатывают слезы. — Скажи, к кому я могу обратиться за помощью, и я уйду.

Александр долго и настойчиво сверлит мою переносицу взглядом, словно пытается взломать мысли. Сжав зубы, я смотрю поверх его плеча и беззвучно считаю секунды. Одна, две, три, пять… Меня хватит максимум на десять. После я сбегу в уборную, чтобы иметь возможность рыдать без последствий.

— Хорошо. — Ладонь Александра взмывает вверх и прижимается к виску. — Сейчас спрошу у Османа.

В течение нескольких секунд он переговаривается с невидимым собеседником. Я не могу различить смысл звучащих фраз, так как слишком занята попытками вернуть самообладание.

Тс-с-с, тс-с-с, спокойно. До берега километр — не больше. Уже спустя полчаса я получу возможность остаться одной… Ну или как минимум буду вдали от него.

— Понял тебя, Осман, понял… Ладно, я разберусь.

Боковым зрением я вижу, как Александр возвращает телефон в карман, и машинально выдавливаю:

— Так к кому мне подойти?

— На этой яхте есть катер, но минут пятнадцать назад он уехал за гостями и вернется не раньше, чем часа через полтора-два, — хмуро сообщает он.

Я жадно ловлю ртом воздух, борясь с приливом отчаяния. Два часа — слишком долго. Я не могу находится здесь столько времени.

— Еще есть небольшая моторная лодка, но ей некому управлять, — продолжает Александр. — Если вопрос стоит остро, тебя могу отвезти я.

Перед глазами встает образ старинных весов: две медные чаши на цепях, покачивающиеся из стороны в сторону. Провести два часа на яхте, зная, что где-то рядом находится он, или побыть полчаса в непосредственной к нему близости, но со скорой перспективой остаться одной?

В моем состоянии выбор очевиден.

Мы сидим напротив друг друга в небольшой надувной лодке. За кормой — удаляющийся силуэт яхты, где по-прежнему кипит веселье, впереди — переливающийся огнями Абу-Даби: город, щедро поднявший меня на пьедестал и безжалостно сбивший с ног к концу поездки.

Я чувствую на себе взгляд Александра, но не решаюсь смотреть в ответ. Чем ближе мы к берегу, тем тяжелее становится внутри: это не просто конец вечера, это — возвращение в жизнь, где мне придется ежедневно сражаться за мир в душе и заново смиряться с тем, что мои чувства навсегда останутся безответны.

Слезы вновь подступают к глазам, но сейчас это не так пугает. Темнота их скроет. Скоро я вернусь в отель, зароюсь лицом в подушку и поплачу.

Еще одно открытие полуторагодичной давности заключается в том, что слезы освобождают. Капля за каплей они смывают боль и приближают к принятию. Просто тогда я не выплакала все, если уж чувства к Александру и упрямая надежда на чудо остались живы.

— Каролина… — его голос прорывается сквозь шум волн и глухой рокот мотора.

По-прежнему глядя в сторону, я мотаю головой в протесте.

— Пожалуйста, не надо.

Не нужно ничего говорить, потому что будет только хуже. Мне не нужны сочувствие и объяснение причин, по которым мы не можем быть вместе.

Мои чувства слишком сильны, чтобы утешиться словами «ты прекрасна, но обстоятельства таковы» или «если бы не Марк, то у нас все могло получиться». На меньшее, чем «я тебя люблю» или «ты мне нужна» я не согласна, и от того вдвойне больно. Потому что мы оба знаем, что эти слова никогда не прозвучат. Не для меня.