Книга Элита, страница 9 – Алайна Салах

— Шер — это поп-дива шестидесятых. Сейчас ей за семьдесят, и она носит точно такую же причёску. — Я выразительно смотрю на её чёлку, перед тем как повернуться к декану. — Что касается конфликта, эта девушка врёт. Это именно она этим утром первой подошла ко мне и начала хамить…

— Я вру?! — перебивает Милена, напуская на себя оскорблённый вид. — Элла Валерьевна, вы слышите? В нашей стране предусмотрена статья за клевету!

Вопреки намерению держать покер-фейс, моё лицо заливается краской. Да что за бредятина тут происходит? Какая-то тощая, желчная злыдня бездарно врёт, а взрослая, образованная тётя молча за этим наблюдает. Этой Элле Валерьевне больше заняться нечем, кроме как выступать судьёй в мелких студенческих разборках?

— Простите, но это абсурд, — не сдержавшись, рявкаю я. — Сегодня мой первый учебный день. Мне бы во всех этих звериных названиях разобраться, а не затевать скандал с первой попавшейся студенткой.

— Лия, — голос декана звучит спокойно, но ледяной тон не оставляет сомнений в том, на чьей стороне её симпатии, — тебе следовало бы проявить больше уважения к учебному заведению и своим сокурсникам. В нашем университете действуют правила, которые не дозволено нарушать.

— А разве эти правила распространяются только на меня? Я не сделала ничего, за что должна оправдываться. Или правилами предусматривается, что одни студенты могут без причины нападать на других, а те обязаны молча терпеть оскорбления?

— Милена утверждает, что у неё есть минимум три свидетеля, которые могут подтвердить её слова. Учитывая твоё особое положение, — глаза женщины сужаются, — тебе следует быть осторожнее.

У меня голова идёт кругом. Какие ещё свидетели? Эта чёртова Шер подошла ко мне одна!

— Под моим особым положением подразумевается то, что банковский счёт моих родителей не равен стоимости этого здания?

— У тебя нет права вступать в конфликты с другими студентами, — чеканит Амбридж. — Вилен Константинович за тебя поручился в расчёте на твоё благоразумие. Не подводи его.

Дверь приоткрывается, в кабинет бесшумно входит девушка в сером костюме и опускает на стол исписанный листок бумаги.

— Что это? — пробежавшись по нему глазами, деканша мечет суровый взгляд в меня. — Просто замечательно. Всего пара часов в стенах университета, и на тебя уже повторно пожаловались. На этот раз твой одногруппник Денис Морозов.

Задохнувшись от возмущения, я вскакиваю.

— Он хотел, чтобы я уступила ему место! Неужели вы всерьёз рассматриваете такие жалобы?!

— Лия, на сегодня ты отстранена от занятий, — скорбно заявляет Амбридж. — И если подобное повторится, даже несмотря на всё моё уважение к Вилену Константиновичу, я буду вынуждена тебя отчислить.

— Но я просто не понимаю, что должна была делать, — подавленно бормочу я. — Позволить какой-то хамке себя оскорблять? Или послушно уступить место качку, который пришёл позже меня? С каких пор вообще женщины обязаны уступать место мужчинам?

— Я хочу, чтобы ты беспроблемно влилась в учебный процесс и больше не вынуждала меня вести такие разговоры, — голос деканши становится чуть мягче. — Всё ясно?

— Более чем, — цежу я сквозь зубы.

— Тогда можешь идти.

В сопровождении торжествующего взгляда сучки-Шер я выхожу из кабинета. Мне обидно настолько, что хочется орать и топать ногами. Тяжелее всего в этом мире мне даётся несправедливость, а я только что была свидетельницей настоящего парада в её честь. Одна напала на меня без повода, второй, презрев этикет, попытался выкинуть меня с занятого места, а наказали по итогу меня! Да здесь законы похуже, чем в дремучем средневековье.