Книга Поменяемся?, страница 48 – Алайна Салах

— А со мной тебе легко? — неожиданно спрашивает Агния.

Я смотрю в её поблескивающие весельем глаза, пытаясь понять, в чем подвох. Если требуется соврать, то я не умею.

— В основном, да. Когда не ведёшь себя как училка, наставляющая тупого двоечника.

Агния продолжает улыбаться, из чего я делаю вывод, что она не обиделась. Ну или виду не подаёт — женщин не всегда разберешь.

— Если такое действительно было, я прошу прощения.

— Принято.

— И, кстати, сегодня ты своими ногами пришел в караоке, — продолжает она. — Что изменилось?

— Мы на отдыхе, и по телеку не идет Лига чемпионов, — говорю как есть. — К тому же выяснилось, что ты хорошо поешь.

— Знаешь что, Рафа? — Агния торжественно поднимает чашку с глинтвейном, будто собираясь сказать тост. — Мне кажется, что в этой поездке мы открылись друг другу по-новому и стали больше нравиться.

— Ты всегда мне нравилась.

Эта фраза тонет в противном визге ведущего, раздавшемся в катастрофической близости к моему уху.

— А вот и полюбившаяся нам девушка в кофте! Что она приготовила нам на этот раз? Очень надеюсь, «Бриллианты» Рианны — не единственная песня, которую она хорошо поет. А ну, расскажите, на какую композицию пал ваш выбор?

— Я бы хотела исполнить песню «Заткнись», — звонко произносит Агния, задрав голову. — Есть у вас такая в плейлисте?

— Э-э-э, Игорь? — он оглядывается. — У нас есть такая песня?

Пока зал громко ржет, я воздеваю глаза к потолку. Блядь, такого долбоёба даже бить жалко.

— Игорь говорит, что у нас нет такой песни. Давайте что-нибудь другое подберем.

Окинув его сочувственным взглядом, Агния наклоняется к микрофону.

— Давайте «Цветы» Майли Сайрус.

Забрав у официанта новый бокал пива, я откидываюсь на диван, чтобы было удобнее за ней наблюдать. Она действительно классно поёт, и что главное — очень естественно. Пританцовывает на месте, улыбается, гримасничает — короче, проживает музыку. Я слышал её голос много раз, но даже предположить не мог, что он такой чистый и сильный. Почему-то мне всегда казалось, что хорошо поют либо толстые, либо негритянки, а такие как Агния умеют только пронзительно визжать.

Зал снова ей рукоплещет, и я вместе с ним. Делаю это искренне, хотя далеко не фанат живого пения. Может быть, потому что пела та, кого я давно знаю, и делала это на расстоянии полуметра. На предплечьях даже мурашки собрались. Но это, скорее всего, потому что здесь сильно херачат кондиционеры.

— Я так нафальшивила в середине, — вернув микрофон ведущему, Агния досадливо морщится. — Это от волнения.

— Но твои фанаты довольны, — я киваю себе за спину.

Насколько на самом деле довольны фанаты, становится известно спустя минуту, когда официант приносит к нам бутылку элитной французской шипучки со словами: «Это комплимент от поклонника».

Поклонником оказывается толстый хмырь, который сидит через два стола от нас и похабно скалит неестественно белые зубы.

Я, с одной стороны, рад за Агнию, но с другой — не очень. Просто какого хера никто не берет меня в расчет? Я, что, похож на евнуха? Вдруг я её парень или ревнивый муж?

— Надо отослать бутылку обратно, — рассуждает Агния вслух, наводя камеру на этикетку. — Ох, ни хрена же себе! Ты просто посмотри, сколько она стоит!

Я кисло киваю. Представляю, примерно.