Книга Не мой парень, страница 111 – Алайна Салах

— Почему, Тони? — слышу растущее возмущение в голосе мамы. — Я уже купила индейку…

Финн перехватывает у меня телефон и, аккуратным движением руки вводя машину в поворот, цедит в трубку:

— Мы не приедем, потому что я против. Надеюсь, это станет для вас исчерпывающим объяснением.

Сбросив звонок, он поворачивается ко мне, и его лицо смягчается.

— Не хочу, чтобы ты оправдывалась перед ними. — объясняет, ласково проводя ладонью по моему плечу. — Я бы хотел спрятать тебя от них.

Я не могу не улыбнуться. Мне эгоистично льстит, что Финн, обычно такой сдержанный в общении с окружающими, со мной ведет себя совершенно по особенному, превращаясь в самого чуткого и внимательного мужчину на свете.

— Я могу за себя постоять.

— Тебе это не нужно, — хмурится Финн. — Для этого у тебя есть я. Никто и никогда не обидит тебя и моего ребенка.

Он возвращает мне телефон и, я не успеваю вернуть его в сумку, как он вибрирует новым входящим сообщением от Анжелы.

Поздравляю, влюбленные попугайчики! И почему я узнаю это из интернета?

К сообщению прикреплена фотография нас с Финном, сделанная два дня назад. Я точно знаю дату, потому что именно тогда он сделал мне предложение. На снимке я целую его сразу после того, как он одел мне на палец красивейшее кольцо.

— Анжела прислала нам поздравления с помолвкой, — поворачиваю экран телефона к Финну, демонстрируя снимок. — Кажется, кто-то сфотографировал нас в ресторане в тот день.

В эту же секунду мобильный Финна оживает на консоли, и я вижу, как на его челюсти начинают ходить желваки.

— Это мама. — отвечает на мой невысказанный вопрос. С явной неохотой взяв телефон в руку, он разглядывает его и после секундных колебаний, щелкает пальцем по экрану.

В трубке слышится возбужденная женская речь, и я понимаю, что новость о нашей помолвке больше не является тайной.

— Да, это правда, мама. — терпеливо отвечает Финн. — Не говорил, потому что не хотел.

— Вы познакомитесь с Тони, когда будет подходящее время. Пока, мам. Передавай отцу и Эми привет.

Он кладет трубку и сжимает челюсть, напряженно глядя перед собой.

— В чем дело, Финн? — осторожно трогаю его колено. — Что сказала твоя мама?

— Они хотят познакомиться с тобой. — раздраженно рычит, встряхивая головой. — А я хочу спрятать вас от всех.

— Если мы собираемся пожениться, рано или поздно мне придется встретиться с ними.

Я знаю, что Финн мало общается с родными, и имеет не разрешенный конфликт с отцом четырехгодичной давности, но мы не можем вечно прятаться от всех. В конце-концов, это его родители, а он их единственный сын.

Финн молчит, словно рассуждает о чем-то, и его пальцы крепче стискивают кожу автомобильного руля. Тяжело вздохнув, словно приняв непростое решение, негромко произносит:

— Мама сказала, что Кимберли уже две недели находится в клинике. Кажется, у нее нервный срыв. Я бы предпочел, чтобы ты этого не знала, но все же она твоя сестра.

Я растерянно смотрю на него, пытаясь понять смысл его слов. У Ким нервный срыв? В больнице две недели? Но почему родители ничего мне не сказали?

В голову мгновенно лезут идиотские картинки: Кимберли, одетая в смирительную рубашку. Ким в слезах барабанит в запертую дверь. Ким, напичканная таблетками до сомнамбулического состояния.

— Мне нужно к ней, Финн. — выпаливаю, сжимая телефон в руке. Вся злость и обида на сестру мгновенно улетучиваются, замещаясь мучительным чувством волнения за нее. — Твоя мама сказала, в какой она клинике?