Книга А потом я проснусь, страница 34 – Алайна Салах

— Как ты провел время в Иркутске? — приступает к допросу мама, глядя на меня с противоположного края стола. — Хорошо отдохнул?

— Просто отлично. Читал, гулял, плавал… Познакомился с Ярославой.

— Знакомство только маленько не задалось… — подхватывает Яся, меча веселый взгляд в мою сторону. — Алан меня сумкой огрел, а я в ответ когти выпустила.

Отец смотрит на нее исподлобья и, выпустив в воздух очередную немую волну негатива, сосредотачивается на тарелке. Мама, которой отведена роль гостеприимной хозяйки, роскоши молчания себе позволить не может, а потому ей приходится поддержать разговор.

— А вы чем занимаетесь, Ярослава? Учитесь?

— Учусь, — с готовностью отвечает она, отложив вилку. — В ветеринарном на четвертом курсе.

Мама издает беззвучное «м-м-м» и формирует на губах подобие снисходительной улыбки. Я даже не знаю, что в этот момент могло вызвать у нее улыбку настоящую. Возможно упоминание Оксфорда или стажировки на Уолл-Стрит.

— А вы сами учились? — не остается внакладе Ярослава, глядя на нее чистым и прямым взглядом. — Если да, то где?

Успей я глотнуть воды из стакана, находящегося в руке, вполне мог выйти неприятный казус. Даже отец перестал потрошить дораду и, забыв о необходимости блюсти лицо, ошарашено смотрит на Ясю. Мама занята тем же. Определенно, пригласить Не-Ангела в Питер было моим лучшим решением.

В повисшей за столом гробовой тишине слышно, как ходят настенные часы. Я встречаю вопросительный взгляд мамы, транслирующий «Что это было?» и слегка пожимаю плечами. Мол, ну а что я могу сделать? Вопрос задан. Отвечай.

— У меня, конечно, есть высшее образование, — произносит она наконец, и ее голос при этом неестественно взвивается к самому потолку. — По специальности я биолог…

— Надо же! — незамедлительно и бурно реагирует Ярослава. — Тоже с биофака? Вот это совпадение! Я туда поступила, отучилась один курс и перевелась в ветеринарный. Я просто очень люблю животных и хочу с ними связать свою жизнь...

Боковым зрением я вижу, как отец дергает челюстью, и крепче стискиваю свою, чтобы ненароком не засмеяться. Вот это ирония. Моя мать закончила биофак, который предпочла не заканчивать Яся. Если бы не мои теплые сыновьи чувства, я бы не удержался от замечания вроде «У вас с Ярославой оказывается много общего». Но, зная тонкую душевную организацию мамы, боюсь, она воспримет это как личное оскорбление.

— На понедельник ничего не планируй. — Эти слова отца адресованы уже мне. Тон, как и всегда — не терпящий возражений. — С Гнесиными ужинаем.

— По какому поводу? — уточняю я, хотя и без того знаю ответ. Все, что связано с владельцем медиаимперии в его глазах приравнивается к делу государственной важности. Особенно с учетом того, что у Гнесина есть дочь на выданье.

— Без повода. Ты не маленький уже, чтобы все объяснять.

Ярослава следит за нашим диалогом с широко раскрытыми глазами, и от этого я вдвойне раздражаюсь. Потому что при ней не могу ответить так, как бы мне хотелось, и потому что в двадцать девять со мной обращаются как с бесправным сопляком.

— Я подумаю, — цежу я. — Дел много накопилось.

— Отмени, — безапелляционно отрубает отец и, потеряв ко мне интерес, смотрит на мать. — Пусть Жанна воды минеральной принесет. Только не эту, а которую Гинеашвили привозит.