Книга А потом я проснусь, страница 97 – Алайна Салах

— Ну, как прошло? — спрашивает она с порога.

— Хорошо, — сдержанно говорю я и, обняв, зарываюсь лицом в ее волосы. Помимо чая, я пристрастился к ее запаху: сладковато-теплому, не испорченному парфюмом. — Ладно, вру. Офигенно все прошло.

— Ну сегодня-то ты наконец объявишься? — в голосе Лелика слышатся обиженные ноты. — Вторую пятницу прогуливаешь. Я уже приглядываю себе нового лучшего друга.

— Ты прекрасно знаешь, что меня тебе никто не заменит, — усмехаюсь я. — Постараюсь появиться, но если не получится — пересечемся среди недели. И не грусти сильно — я тоже по тебе соскучился.

— Кто бы мог подумать, что отношения так сильно тебя испортят. Я, между прочим, когда встречался с Диной, ни одной тусовки не пропустил.

— Наверное, поэтому она и порезала твои футболки.

— Наверное, — покорно соглашается Лелик. — Слушай, если ты из-за Сойки, то он нигде не появляется…

— Не смеши, — раздраженно перебиваю я. — Думаешь, я от него прятаться буду?

— Да я так, на всякий случай. Чтобы ты знал.

— Спасибо за то, что ввел в курс. Теперь и ты знаешь, что мне плевать.

Засунув телефон в карман, я несколько секунд пялюсь в лобовое стекло, анализируя свою реакцию на упоминание Сойки. Слишком уж она резкая, что я даже ни в чем неповинному Лелику нахамил. Ревность? Исключено. По итогу Ярослава пришла ко мне, и у меня нет сомнений в том, что они не общаются. Чувство вины? Тоже вряд ли. Оно бы могло возникнуть, не случись того инцидента в боулинге: до сих пор помню омерзительную ухмылку на его роже. Он был с ней из мести, так за что я должен испытывать вину?

Утешившись тем, что во мне говорит вполне обоснованная неприязнь, я отправляю Лелику примирительное «Извини, бро», и еду за Ярославой. Вообще-то претензии друзей к тому, что я пропал, не взялись с потолка. Я действительно все свободное время провожу с ней, чем когда-то не могла похвастаться Женя.

Вчера я пытался сам себе ответить на вопрос, почему я так резко потерял интерес к привычному образу жизни. И, кстати, ответил. Оказывается, на пятничные тусовки я уже долгое время ходил по привычке, а не потому, что так сильно к ним тяготел. Отсюда и появлялось периодичное ощущение внутренней пустоты. Словно я долгое время торчу за столом, забитым изысканной едой, но аппетит меня подводит.

С появлением в моей жизни Ярославы все изменилось. Мы вроде бы и не делаем ничего особенного: занимаемся сексом, смотрим фильмы, выгуливаем в парке ее мопса, разговариваем, часто спорим, но при этом каждая минута, проведенная с ней, полна настоящей жизни. Я дышу полной грудью, чувствую все оттенки запахов и часто ловлю себя на том, что счастлив. С ней даже обычный бутерброд с сыром ощущается как предел гастрономического изыска. И это для того, кто годами сидел с кислой рожей перед блюдом с осетровой икрой.

Припарковав Яго перед входом в офис Диса, я сообщаю ей, что подъехал и набираю родителям, два дня назад улетевшим-таки на Кипр. Маме, если быть точнее. Пусть наши отношения с отцом значительно потеплели с моего последнего визита к ним, но звонить ему по фейс-тайму вряд ли хорошая идея.

— Привет, Алан! — покрасневшее от солнца лицо мамы улыбается мне с экрана. — Как ты? А мы с папой у бассейна загораем…

В кадр попадают вытянутые ноги отца, на которых лежит ноутбук. Загорает он, как же. Работает, как и обычно.