Книга Мама поневоле, страница 21 – Слава Доронина

— Все хорошо, Мария Гавриловна, неприятности небольшие возникли, но не переживайте за меня, – натянула вымученную улыбку и погладила женщину по руке, успокаивая.

— Господи, деточка, а может тебя...

— Так, стоп, без «может»! – я сглотнула нервный комок, представив на секунду, что, будь мама жива, то сейчас бы я оправдывалась перед ней. Но я и без того ощущала себя отвратительно. После такого хоть в монастырь уходить и стричься в монахини, чтобы замаливать свои ночные грехи, да детей не на кого оставить. – Ничего со мной ужасного не случилось, – заверила я Марию Гавриловну. – Со мной, правда, все хорошо.

Так хорошо, что я едва стояла на ногах, а все мышцы болели, словно я железки таскала в спортзале.

— Ох, Ксаночка, ты не обманываешь меня? Тебя точно никто не...

— Нет, Мария Гавриловна, никто меня не изнасиловал, – перебила я старушку твердым голосом. – Спасибо, что посидели с детьми, вот возьмите, – я вложила купюру ей в руки и вспомнила, как незнакомец пытался вот так же оставить мне деньги на такси.

Да, я особо не шиковала, чтобы раскидываться деньгами налево и направо, считала каждую копейку, но и Мария Гавриловна жила одна, получала мизерную пенсию и помощи ей ждать было неоткуда. А я вон подрабатывала репетиторством, а не ночными потрахушками, – напомнила я себе. И стыдиться мне было нечего. Да, оступилась, но с кем не бывает.

— Спасибо тебе, Ксаночка, помогаешь ты мне, одна ты моя отдушина с ребятишками. Но денег я твоих не возьму. Вам они больше пригодятся. Ты иди, отдыхай, а я после обеда к вам загляну, – сказала женщина, собрала свои вещи и направилась к двери.

После ее ухода я устало присела на стульчик в прихожей – Надю на него сажала перед прогулкой, чтобы ботиночки ей застегнуть. Вздохнула тяжело и опустила голову на колени. Господи, что я творю? Ведь было же в моей жизни все хорошо и относительно спокойно. Зачем, спрашивается, мне понадобились эти приключения? Не было у меня мужика вон сколько времени и еще столько же не нужно, и незачем теперь изводить себя всеми этими мыслями и воспоминаниями.

Часы показывали начало четвертого утра. Мне бы поспать и решить все свои дела с Алиной утром, но я боялась, что растеряю все свою уверенность и запал. Резко поднявшись на ноги, я стянула с себя платье прямо в прихожей, покидала все Алинино шмотье в пакет, быстро переоделась, решив, что в душ схожу позже, чтобы смыть с себя мужской запах, и выскочила на лестничную площадку. Подошла к двери бывшей подруги и позвонила в дверь. Она открыла ее не сразу. Стояла передо мной с заспанным лицом и взъерошенной прической и смотрела осоловевшим взглядом. Интересно, давно уже вернулась домой? Неужели совсем не переживала, как я добралась до дома и что со мной? Хороша же подруга, ничего не скажешь! Алина облокотилась об дверной косяк, а в ее глазах зажегся гнев и возмущение.

— На вот, возьми свои тряпки, и чтобы больше тебя не было на пороге моей квартиры! – в сердцах проговорила я.

— Дурочка, – хмыкнула она пренебрежительным тоном. – Я же как лучше хотела. Ты погляди на себя, ты через пять лет на бабку станешь похожа, с Марией Гавриловной не отличить будет, и кому будешь нужна?

Меня нисколько не задевали ее лукавые комментарии.

— Детям! Детям своим буду нужна, поняла? А ты... От тебя я такого не ожидала… – горячо заявила я.