Книга Без права выбора, страница 104 – Слава Доронина

Заметив чету Селивановых вместе с сыном и их будущей невесткой, сильнее сжала локоть Димы, за который держалась, и поймала себя на мысли, что не и имею никакого желания встречаться со Стасом после нашего последнего разговора.

— Я ненадолго, – шепнул Родионов на ухо и отошел к мужчинам, стоящим в стороне.

Оставшись одна в кругу людей, у которых общим со мной были лишь дизайнерская одежда и украшения, я подошла к столу с закусками, чувствуя голод. Ведь почти ничего сегодня не ела, а здесь наблюдалось такое разнообразие блюд.

— Ты хорошо устроилась, – я не сразу заметила, что Инга Львовна встала рядом со мной. Слегка повернула голову в ее сторону. Аппетит разом улетучился. – Я рада за тебя Катя, – сказала женщина и отсалютовала мне бокалом шампанского.

Лицемерка! И ведь хватило наглости ко мне подойти! Любезничать с ней не было ни настроения, ни желания. После всего, что она сделала, я должна была ее ненавидеть, но никаких неприятных чувств к женщине не осталось. Лишь безразличие. Как и к Стасу. Всё выжгла боль. Эти люди, сами того не зная, столько мне ее причинили. А теперь эта женщина, которая разрушила мое счастье в прошлом как, ни в чем не бывало говорила, что рада за меня?

— Стас мне рассказал про ребенка. Я не хотела, чтобы так все случилось. Мне жаль...

— Ложь, – я взяла бокал с шампанским у проходящего мимо официанта. Сделала глоток и посмотрела на нее насмешливым взглядом. Меня начало трясти. – Все это наглая ложь. Нет у вас сожаления ни ко мне, ни к Стасу, ни к нашему ребенку. Не хочу ворошить прошлое и просто скажу – не дай бог ни одной матери пережить то, что испытала я. Не знаю о какой любви к Стасу вы говорили в прошлый раз, когда разбивали наш союз, но мне бы не хватило духу растоптать жизнь любимого ребенка и хоть как-то осуждать его выбор. Но всё, что ни делается, – к лучшему! Я бы не хотела остаток жизни прожить с мужчиной, который не может отпустить юбку матери!

— Катя! Что ты такое говоришь...

С грохотом поставив бокал на стол, я направилась в сторону дамских комнат. Но остановилась в последний момент и сменила курс, заметив террасу с балконом. Захотелось немного подышать прохладным воздухом и прийти в себя. Туда, надеюсь, Инга Львовна за мной не пойдет? Оставаться в зале и слушать эти нелепые оправдания не желала, ведь прекрасно понимала, почему эта женщина говорила о сочувствии: лишь из-за того, что я сейчас с Родионовым, а он – влиятельный человек в городе. Но будь я одна, она бы посмеялась надо мной и унизила, обвинив во всех смертных грехах.

Вдохнув в легкие вечернюю прохладу, почувствовала себя лучше. Плевать на Стаса и его мать. Это всё в прошлом. Давно в прошлом, а я не хочу больше этих людей в своей жизни и жить этими воспоминаниями. Я их отпустила. А в зале сейчас остался человек, единственный после отца, интересовавший меня, о котором я искренне беспокоилась. И хотелось верить, что я тоже ему небезразлична.

— Мне нет дела до твоих проблем, где ты будешь брать деньги! Отмывай, продавай дурь, что хочешь делай, только чтобы через месяц вся сумма была у меня в офисе, – грубый мужской голос был пропитан злостью, несмотря на то, что оставался спокойным.

Я замерла на месте и, встретившись лицом к лицу с Агафоновым и незнакомым мужчиной, почувствовала, как по спине побежал холодок. Собеседник Агафонова был очень молод. Немногим старше Родионова. Но черты лица неприятные и суровые.