Книга Малая: Жизнь после тебя, страница 20 – Алайна Салах

— Не трогай папу! Он единственный человек, который когда-либо обо мне заботился.

— Ну еще бы не единственный. Остальных он к тебе попросту не подпускал. Даже с матерью родной видеться запретил.

— Папа мне не запрещал.

— Просто поставил перед выбором: либо он, либо она. Очень великодушно по отношению к собственной дочери. И, заметь, тоже сделала выбор, руководствуясь приоритетом. С точки зрения морали несправедливо было вычеркивать из жизни родную мать, только потому что так хотел твой отец. Однако ты посчитала нужным его поддержать. Так что, малая, не такие уж мы и разные.

— Не пытайся оправдать свой грязный поступок, приплетая историю моей семьи. Ему нет оправдания, и я тебя никогда не прощу.

— Простишь со временем, если еще не простила, — самоуверенно заявляет Север, и, поднявшись, идет прямо на меня.

Растерявшись, я вытягиваюсь струной. На секунду кажется, что он собирается сделать что-то из ряда вон выходящее. Сгрести меня в объятия или прижать к стене… Или нависнуть надо мной и поцеловать. Когда расстояние между нами сокращается до каких-то двух десятков сантиметров, я, не выдержав, отпрыгиваю в сторону.

— Я всего лишь за кофе шел, — с усмешкой поясняет Север в ответ на этот неловкий маневр, подходит к плите и берется за турку. — А то снова начнешь говорить, что я не в ресторане, а ты не официантка.

— Дурак, — бормочу я, и почувствовав, как загорелись щеки, пулей вылетаю из кухни. Плевать, что там Север подумает. Вдруг мне срочно понадобилось в туалет.

Забежав в спальню, зачем-то переставляю крем на прикроватную тумбочку, открываю и закрываю шкаф-купе. Успокойся, — мысленно уговариваю себя. — Забыла, кто есть кто? Он все тот же человек, который надругался над твоими чувствами и превратил в кошмар всю твою жизнь. За пределами этой квартиры над тобой по-прежнему существует реальная угроза твоей жизни, и существует она по его вине. И Родион вместе с родителями ненавидят меня тоже благодаря поступку Севера. Так что перестань реагировать на его улыбку и шутки, и включи голову. Север — враг, даже если и пытается вести себя как друг.

— Ты медитируешь? — Его голос, неожиданно раздавшийся из дверей, заставляет сердце екнуть.

— Не твое дело, — огрызаюсь я, вновь ощущая покалывание в щеках. Помимо Севера в комнате находится большая двуспальная кровать. — Тебе по делам ехать не нужно?

— Нужно. — С этими словами Север подходит ко мне вплотную, в очередной раз заставая безоружной, и кладет ладони чуть выше моей талии. — Малая, завязывай кусаться. Я тебе не враг.

Кожа на его руках такая горячая, что это легко чувствуется через ткань пижамы. Горячая настолько, что жжет. Не в силах поднять глаз, я разглядываю крошечные буквы на пуговице его рубашки. Последний раз так близко он находился в ночь нашей первой и последней близости.

— Линда… — Голос Севера понижается, становясь глухим и шероховатым.

— Хватит. — Задрав подбородок, я заставляю себя встретить его взгляд. — Может ты мне и не враг, но и другом никогда не станешь. Предавший раз, предаст снова. Папа говорил, что никому нельзя верить и был абсолютно прав. Если бы я не была такой наивной дурой, и не позволила тебе запудрить мне мозги, ничего бы этого не случилось.

Сбросив его ладони, я отшагиваю назад.