Книга Жестокий мажор, ненавижу!, страница 69 – Ольга Вереск

Кристина первая отводит взгляд.

— Дай телефон. Такси вызову, — произносит Кристина, поправляя ремень сумки.

— Своим вызови, — бросаю с облегчением: уезжает.

— Сел, пока до тебя дозванивалась, — она вытягивает руку и нетерпеливо шевелит пальцы.

Протягивает мне свой телефон. Чёрный экран. Я не проверяю, разрядился ли. Хочу закончить разговор.

Разблокирую свой и протягиваю ей.

— Быстро.

— Спасибо за любезность.

Она садится на край дивана, начинает что-то набирать. Я отхожу на кухню за водой. Пью прямо из бутылки, опираюсь на стол. Голова гудит.

— Я в туалет зайду, — слышу из гостиной.

Машинально киваю, хотя она меня не видит.

Возвращаюсь к дивану. На столике пульт, пустой стакан. Телефона нет, он всё ещё у неё. Надо забрать.

Сажусь на минуту.

Следующее, что слышу, — резкий звонок возле уха.

В комнате темно. Я лежу поперёк дивана, шея затекла. Телефон на столике, экран светится именем Макса. Восемь вечера.

Провалился почти на шесть часов.

— Да? — отвечаю, с трудом разлепив глаза.

— Ты совсем охренел? — Макс орёт так, что сводит висок.

Сажусь, тру лицо.

— Чего тебе?

— Чат открой.

В его голосе нет смеха. От этого просыпаюсь окончательно.

— Что там?

— Данила, открой. Сейчас.

Убираю телефон от уха, нахожу университетскую беседу. Сотни сообщений. Поднимаюсь выше, мимо смайликов, вопросов, чужих имён.

Вижу своё.

Несколько файлов. Отправлены в четырнадцать восемнадцать.

Первый кадр узнаю. Листы на полу, край стола, Вика наклоняется, чтобы собрать их. Следующий ролик — гостиная, мои друзья, её рука с чашкой.

Потом тот момент, когда я требовал благодарности за возвращённую фотографию.

На записи слышен мой голос.

Телефон скользит в потной ладони. Перехватываю двумя руками. Сука. Сука, только не это.

Это не пересланный кем-то старый мем. Длинные куски, которые я не выкладывал целиком. С паузами, с её отказами, с моими приказами. Именно те секунды, которые удобнее было обрезать, когда хотелось выглядеть хозяином положения.

Под файлами подпись:

«Просили подробностей? Получите. Семенова очень старалась».

От моего имени.

Смотрю на кадр, где она на коленях собирает листы. Юбка натянута. Тогда стояло. Сейчас тоже стоит — от чужого видео её унижения. Хочу вырвать себе хуй за это.

— Это не я отправил, — говорю.

Макс молчит.

— Слышишь? Не я.

— А кто?

Я смотрю на время. Четырнадцать восемнадцать. Кристина была здесь. Мой разблокированный телефон был у неё.

— Крис.

— Даня...

— Она брала телефон, — повторяю, и собственные слова звучат жалко.

— Ты понимаешь, как это звучит?

Ясно, как звучит. Горло перехватывает, хочется заорать Максу прямо в ухо: не я. Хоть сейчас, блядь, не я.

Открываю галерею. Записей там нет. Я удалял их при Вике, очистил папку удалённых, показал ей экран.

Несколько секунд держусь за это как за спасение.

Потом вспоминаю.

Сохранённые сообщения.

Раньше я скидывал туда всё подряд: задания, адреса, фотографии, ролики, которые хотел оставить под рукой. Открываю переписку с самим собой, прокручиваю назад.

Вот они.

Пятница. Четверг. Лестница в университете. Чашки. Викино лицо.

Никакой записи из спальни не существовало. Но этих файлов достаточно, чтобы чужие люди придумали всё остальное. Я сам научил их так смотреть.

Я помню, как Вика стояла возле стола и смотрела мне на руки. Дождалась, пока исчез последний файл. Она тогда видела только содержимое одного телефона.