Книга Жестокий мажор, ненавижу!, страница 74 – Ольга Вереск

Салфетки белеют между нами. Упираюсь языком в нёбо, больно, зато подбородок перестает трястись. Сейчас разревусь, Лен. Не смотри.

Преподавательница входит со стопкой распечаток. Проверяет присутствующих, объявляет самостоятельную. Я слышу свою фамилию и отвечаю с опозданием.

С заднего ряда доносится:

— Ей индивидуальные консультации нужны.

Смешок. Ещё один.

Преподавательница поднимает голову.

— Кто сказал?

Тишина.

— Телефоны убрали. Начинаем.

Получаю свой вариант и вместо задания слушаю, о чём шепчутся сзади. Лена двигает ко мне черновик. Надо хоть номер записать, но пальцы мокрые, ручка скользит. Вытираю их о джинсы под столом.

В условии три строки. Я читаю их, возвращаюсь к первой, снова дохожу до конца. Ничего не остаётся.

Рядом Лена переворачивает лист, чтобы мне было видно её вариант. Я закрываю его ладонью.

— Не надо.

Она убирает. Понимаю, что обидела. Но списывать не буду. Хоть одну задачу сама.

Пишу фамилию. Потом формулу. Ошибаюсь в знаке и так сильно зачёркиваю, что рвётся бумага.

На перемене преподавательница задерживает меня.

— Виктория, у вас почти пустой лист.

Я стою перед столом. Лена ждёт возле двери.

— Можно сдать позже? — прошу, глядя на испорченный лист.

— Что случилось? — преподавательница откладывает ручку, и от её внимания мне ещё труднее говорить.

Нужно сказать. Всего несколько слов. Но за спиной ещё собирают вещи, и мне мерещится поднятый телефон.

— Я напишу вам. Лично.

Она смотрит внимательнее.

— Хорошо. Сегодня до вечера.

Не обещает поставить оценку, не начинает расспрашивать при всех. Я забираю сумку и выхожу, держась за этот маленький промежуток до вечера.

Лена говорит, что куратор ответила ей утром. Материалы получила, просит записать новые эпизоды. Данила назначен на девять.

На часах девять сорок.

— Пришёл? — вопрос вырывается раньше, чем успеваю себя остановить.

Имя во рту тёплое. Ненавижу, что спрашиваю.

— Не знаю, — Лена осторожно смотрит на меня.

Я киваю слишком быстро, словно и не хотела знать.

У доски объявлений стоит Кристина. Белое платье, аккуратно уложенные волосы. Вокруг неё три девушки. Одна сразу смотрит на мой стакан воды.

Я купила его в автомате, потому что во рту совсем сухо. Теперь жалею, что держу что-то в руках.

— Вика, — зовёт Кристина. — Ты сообщение Данилы читала?

Лена перестаёт идти.

— Нам некогда.

— Я не с тобой разговариваю.

Кристина делает шаг, перекрывая дорогу мне. Можно повернуть обратно. И я почти поворачиваю, но она произносит:

— Очень трогательно, как он теперь оправдывается. В понедельник спектакль закончил, в среду снова начал.

— Отойди.

— Ты серьёзно поверила, что он ради тебя будет со всеми ссориться?

Лена становится рядом.

— Пропусти её.

— Да пусть сама ответит. На видео такая послушная, а тут даже поговорить нельзя.

Люди притормаживают. Дверь аудитории за спиной открыта, но преподавательница уже вышла другим проходом. Где-то щёлкает крышка бутылки. Я слышу этот звук отчётливее слов.

«Послушная». Слово бьёт туда же, куда его «Вик». Туда, где тело ещё помнит, как слушалось.

— Ты рассылала? — спрашиваю.

Кристина на мгновение перестаёт улыбаться.

— А снимал кто? — она вскидывает подбородок.

— Я спросила, ты рассылала? — говорю, сдавив стакан до хруста.

— Все уже видели, Вика. Что ты теперь выясняешь?