Книга Дьявольская лилия, страница 90 – Розелин Эш, Саша Леоне

Остаток его слов тонет в статике.

— Что? — спрашиваю я, сжимая бокал. Он хочет, чтобы я встретилась с королем Нью-Йорка?

Он бросает на меня еще один беглый взгляд, будто эта мелочь не имеет значения.

— Все в порядке, мы будем не одни. Мои братья тоже будут там.

О, конечно, добавление двух его столь же устрашающих братьев к ужину каким-то образом делает ситуацию лучше. Возможно, он сказал это, чтобы успокоить меня, но это только усиливает мою тревогу. Я не только встречаю самого опасного человека в подполье Нью-Йорка, но и получаю полную коллекцию кошмаров. Обычный семейный ужин с тремя самыми опасными мужчинами города? Фантастика.

— Ты берешь меня на встречу с Пасленовыми? — Мой голос звучит плоско, страх заглушает любую интонацию.

Это привлекает его полное внимание. Он останавливается и смотрит на меня, его выражение смягчается, когда он видит то, что написано на моем лице.

— Эй, все будет хорошо. Ты, в конце концов, замужем за одним из них, и ты живешь со мной.

— Но это другое. Ты другой, — выпаливаю я не подумав, и что-то темное вспыхивает в его глазах, когда он медленно, понимающе улыбается, его ямочки подмигивают мне.

О нет. Зачем я это сказала?

— О, правда? — Его голос понижается до шелковистого шепота, и внезапно он снова рядом, его пальцы сжимаются в моих волосах, запрокидывая мою голову назад. — Расскажи мне больше о том, чем я отличаюсь.

Мое сердце колотится от хищного взгляда в его глазах, когда он наклоняется и покусывает мой подбородок.

— Расскажи мне все.

Я ахаю, когда он проводит языком по моей шее. Затем меня разворачивают, пока моя спина не прижимается к его груди, и я оказываюсь лицом к нашему отражению в зеркале. Его рука скользит вверх, сжимая мое горло, собственнически, но нежно.

— Пей вино, пока не пролила его на пол, dolcezza.

Я встречаю его взгляд в зеркале, поднимая бокал, мой пульс бешено бьется под его ладонью. Когда я глотаю, его рука следует за движением по моему горлу, и его глаза становятся невыносимо темнее.

— Настоящая сирена. Ты искушаешь меня безмерно. — Его слова касаются моего уха, прежде чем его губы овладевают его мочкой.

Я больше не могу держаться. Мое тело обмякает в его руках. Его хватка ослабевает ровно настолько, чтобы позволить его губам скользить ниже, очерчивая изгиб моей шеи. И затем — о, черт — он кусает. Резкий, обжигающий укус прямо на чувствительной коже. Электричество пронзает меня, и бокал соскальзывает с моих внезапно ослабевших пальцев, когда я выгибаюсь навстречу ему с бесстыдным стоном.

Бокал разбивается об пол, но я едва замечаю.

Максимо поднимает голову, усмехаясь мне в зеркало, и отступает назад.

— Мы можем продолжить позже. А пока тебе нужно выбрать платье.

Затем он уходит, как будто ничего не случилось, оставляя меня стоять здесь, задыхаясь, пытаясь перевести дух и успокоить сердцебиение. Как он это делает? Как он может оставаться таким невозмутимым? Я рассеянно смотрю на разбитый бокал.

— Почему ты просто стоишь? Выбирай платье.

Я оглядываюсь и вижу, как он возвращается с веником и совком.

— Отойди, чтобы осколки не поранили тебя, — говорит он, тщательно сметая доказательства моей слабости. Затем он выбрасывает их в мусор и убирает инвентарь обратно.

Когда он возвращается, он застает меня за перебиранием пальцами нежной, дорогой ткани потрясающих вечерних платьев.