Книга Дьявольская лилия, страница 91 – Розелин Эш, Саша Леоне

— Ты еще не решила? Выбери одно, жена, или я буду вынужден выбрать за тебя.

— Не торопи меня, — бормочу я, но мой протест теряет остроту, когда его рука собственнически ложится мне на плечо. Опасная идея приходит мне в голову, и прежде чем я успеваю остановиться, я говорю: — Вообще-то, знаешь что, муж. Можешь выбрать любое, какое хочешь, и я его надену. В конце концов, это же просто подбор аксессуаров для твоей собственности. Для меня.

О. То, как его рука сжимается вокруг меня, и внезапная темнота в его глазах — я задела за живое. За хорошее. Его голос становится хриплым, когда он спрашивает:

— А что бы ты хотела взамен?

Умный мужчина.

— Я не говорила, что хочу чего-то, — дразню я, но вдруг слишком нервничаю, чтобы сказать ему, чего хочу. Что, если он откажется, и я испорчу беззаботность момента? Он просто поднимает бровь, явно ожидая, что я выложу.

Я вздыхаю и решаюсь:

— Хорошо. Я хочу позвонить отцу. Я могу использовать любой из твоих одноразовых телефонов и не скажу ему, где я. Мне просто нужно, чтобы он знал, что я в порядке, — добавляю я поспешно.

Он молча изучает меня достаточно долго, чтобы мое сердце упало. Он скажет нет, да? Но затем он удивляет меня — он убирает руку с моего плеча, достает свой телефон, разблокирует его и передает мне.

— Правда? — спрашиваю я, губы приоткрываются в шоке. Он дарит мне мягкую, почти нежную улыбку, касается экрана и ставит на громкую связь. Я едва дышу, принимая телефон из его рук.

Мой пульс стучит в ушах после каждого гудка. Три раза, затем...

— Что случилось? — Знакомый голос моего отца наполняет комнату.

— Atё?

И вот так я больше не миссис Леоннотти. Я не женщина, которая только что пыталась соблазнить своего похитителя, ставшего мужем, обещаниями покорности. Я просто дочь, которая скучает по отцу, стоящая в комнате, полной дизайнерских платьев, пытаясь не заплакать.

ЭЛИРА

Хотя я пытаюсь заверить отца, что со мной все в порядке, он просто сметает мои слова, требуя, чтобы я передала трубку «этому ублюдку». Похоже, он понял, что я с Максимо.

— Все нормально, Atё. Я в порядке, обещаю. Я просто хотела сказать тебе, чтобы ты не волновался.

— Прошло две недели, Элира. — Его голос дрожит от эмоций, от которых у меня болит в груди. — Две недели. Он причинил тебе боль? Клянусь Богом, я убью его, я...

Мои глаза широко распахиваются, и я так быстро убираю телефон с громкой связи, что чуть не роняю его. Темные глаза Максимо танцуют от веселья, когда я отворачиваюсь от него, прижимая телефон к уху.

— Нет, не убьешь, Atё. Максимо теперь мой муж. Он... — Я сглатываю, удивляясь себе, когда понимаю, что говорю искренне. — Он семья.

Когда мой муж по принуждению начал что-то значить для меня?

— Я не хочу слышать эту чушь от тебя, слышишь? Он похитил тебя! А затем убил моих людей.

Я бросаю вопросительный взгляд на Максимо. Это новость для меня. Я не знала, что он встречался с моим отцом.

— Я уверена, у него была причина. Ты угрожал ему?

— Что ты только что сказала, Элира?! Боже мой! — Он взрывается на албанском, ругаясь и крича. Я закусываю губу. Это плохо. Мой отец редко ругается в моем присутствии; он всегда был осторожен. Он, должно быть, вне себя от беспокойства обо мне.

— Atё, твое давление, — шепчу я. — Тебе нужно успокоиться. — Я морщусь, когда он продолжает свою тираду на быстром албанском, его голос становится громче, заглушая мои попытки говорить. Максимо касается моего плеча, и я бросаю на него извиняющийся взгляд.