Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 237 – Ши Цзин

— Когда отъезд? – спросила она.

— Сейчас холодно, да и праздники на носу, – ответил Цзян Бою, поразмыслив. – Наверное, уже в новом году.

Цзян Сюэнин задумчиво кивнула. Выслушав отца, она вернулась в свои покои, где заметно поубавилось вещей. Цинь Цзяоань, убранный в чехол, косо висел на стене. Меч Янь Линя, который она обещала сохранить, покоился в коробе. Подойдя к туалетному столику и открыв маленькую шкатулку, девушка увидела засохший браслет, сплетенный из цветов жасмина.

* * *

В глубинах темницы даже днем царила ночная тьма. Зимний холод пробирал до костей, от пола поднималась сырость. Единственное одеяло в тесной камере было ледяным на ощупь. Источником света служили две тусклые масляные лампы на дальней стене в конце тюремного коридора. Не обращая внимания на боль в спине, исполосованной кровавыми рубцами, Янь Линь устремил взор к одинокому оконцу. Днем погода была угнетающая: сплошная серость. Время от времени по затянутому пеленой небу проносились легкие белые облака. Но ближе к сумеркам порыв ветра разогнал тяжелые тучи, в оконном проеме замерцали редкие звезды, а серп луны тихо поднялся над макушками деревьев. Янь Линь уже давно не видел такой красоты, и на его губах заиграла улыбка. В юношеской незрелости его черт по-прежнему проглядывала некая острота, не сглаженная, а, напротив, проступавшая еще ярче. Он напоминал крепкую сосну, что вцепилась корнями в скалу наперекор суровым ветрам, не готовая ни склониться, ни дрогнуть.

Когда Цзян Сюэнин проникла в темницу под покровом ночи, она увидела именно этот решительный профиль. Заключенный глядит на луну…

«Этот вечер… не знаю, что за вечер сегодня?»^[89]

Она резко остановилась. Шедший следом Чжоу Иньчжи понизил голос:

— Барышня, говорите по делу и выходите как можно скорее, а я откланяюсь.

Янь Линь обернулся на шум и увидел стройный женский силуэт. Должно быть, прокралась тайком. Гостья куталась в темный плащ с капюшоном, только ее белоснежное лицо мягко сияло в тусклом мерцании лампы. Даже не приглядываясь, Янь Линь сразу понял, кто перед ним, и тихо рассмеялся:

— Даже сюда решилась прийти. Ты и впрямь осмелела!

У Цзян Сюэнин покраснели глаза. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем она поняла, что юноша узнал ее, и шагнула вперед. Барышне показалось, будто она ступает по облакам: под ногами то твердо, то мягко. Подойдя ближе, она заметила кровавые пятна на спине юноши. Помимо смрада гнилой соломы и затхлой ржавчины, в воздухе витал слабый, но неотступный запах крови и горьких лекарств.

Узнав, что Три ведомства закончили разбирательство, Цзян Сюэнин не находила себе места. Вызвав и расспросив Чжоу Иньчжи, она решилась с его помощью проникнуть в тюрьму. К счастью, семью Юнъи-хоу не приговорили к смертной казни, поэтому военных, оцепивших темницу, отозвали. Охрана тюрьмы заметно ослабла. По словам тысячника, кто-то уже тайно навещал узников из дома Юнъи-хоу, значит, пройти было можно. Преодолев все заслоны один за другим, Цзян Сюэнин оказалась внутри. Однако теперь, замерев у решетки, она не смела приблизиться: боялась увидеть юношу в беспомощном состоянии и невольно смутить. Опасалась унизить.

— Все эти дни ты…

Она хотела спросить: «Ты был в порядке?» Но разве он мог быть в порядке? Девушка осеклась, не договорив. Ее язык, прежде живой и бойкий, стал неповоротливым. Она не знала, что сказать.