Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 58 – Ши Цзин

Хозяин усадьбы посмотрел на лежавший перед ним «Комментарий господина Цзо» и тяжело вздохнул. Сосредоточиться на чтении не удавалось.

— Господин, вторая барышня вернулась, – доложил старый управляющий, откинув занавесь, и посторонился, уступая дорогу.

Цзян Сюэнин, выйдя из экипажа, направилась прямиком в кабинет. Переступив порог, она почтительно поклонилась сидящему за столом мужчине:

— Приветствую тебя, отец. Я пришла справиться о твоем здравии.

Дочка Нин всегда отличалась неслыханной строптивостью. Лишь незадолго до поступления на службу во дворец она вроде бы поумнела и остепенилась, но после того, как ее попытались оклеветать, сердце отца вновь наполнилось тревогой. Теперь, глядя, как она стоит перед ним, живая и невредимая, Цзян Бою ощутил на душе тяжесть. Он подошел, положил руку девушке на плечо, внимательно осмотрел ее с головы до ног и кивнул.

— Хорошо, хорошо. Присаживайся, поговорим.

Цзян Бою опустился на теплый кан, на котором были разложены парчовые подушки. Служанка внесла и поставила на пол изящный табурет. Барышня села, внимательно поглядела на отца и спросила:

— Тан-эр сказала, что ты нарочно остался дома, чтобы дождаться меня. Что-то случилось?

Ее лицо было спокойным. Вздорное и жестокое выражение, с которым она прежде смотрела на окружающих, задыхаясь от злости, бесследно исчезло. После пребывания при дворе в ее манерах чувствовались выдержка и благородство, приличествующие барышне из знатной семьи. Но за внешним спокойствием угадывалась внутренняя подавленность. Цзян Бою всегда надеялся, что младшая дочь станет такой же рассудительной и благовоспитанной, как Сюэхуэй. Теперь же, вспомнив ту дерзкую и упрямую девчонку, он вдруг подумал: «Лучше бы осталась прежней».

Отец горько усмехнулся при мысли о том, что собирался сказать, и на миг растерялся, подбирая слова. Лишь спустя время он опустил голову и заговорил:

— Я слышал, что случилось с тобой во дворце. А что стряслось с семьей Юнъи-хоу, ты, наверное, тоже знаешь?

Девушка кивнула, и Цзян Бою продолжил:

— Несколько дней назад при дворе произошло нечто серьезное. На нефритовом жезле жуи, который доставили из Управления дворцового хозяйства и поднесли вдовствующей императрице, обнаружили крамольную надпись. Эти строки не что иное, как призыв Небесного учения «исполнить волю Небес». Если бы следы привели к уцелевшим соратникам Пиннань-вана, еще куда ни шло, но неведомо как в дело втянули род Юнъи-хоу. Их подозревают в связях с приспешниками Пиннань-вана и сговоре с сектой. Утверждают, что двор завладел письмами, подтверждающими это. Истина пока не раскрыта, однако усадьбу Юнъи-хоу заблаговременно окружили войсками, чтобы пресечь возможное бегство или бунт. Ждут окончания следствия, чтобы вынести приговор. Полагаю, шансов на благополучный исход почти нет.

Письма! Цзян Сюэнин знала, к чему все идет, но, услышав из уст отца подтверждение своих опасений, ощутила роковой груз предначертанного. В прошлой жизни все было так же. Дом Юнъи-хоу признали виновным именно потому, что двор нашел доказательства его связи с мятежниками в личных письмах. В прежней жизни барышня так и не смогла найти этому объяснение…

— Говорят, оставшиеся в живых сторонники Пиннань-вана давно утратили силу, – сказала она, глядя на Цзян Бою. – Сам он мертв, а его последователи малочисленны, разобщены и гораздо менее опасны, чем Небесное учение. В руках Юнъи-хоу находится треть военной мощи империи. Двадцать лет назад он вместе с Чэн-гуном повел войска против союзных сил Пиннань-вана и Небесного учения и снял со столицы осаду. Между ним и мятежниками должна была возникнуть непримиримая вражда. Как же спустя столько лет они могли наладить какие-то связи?