Книга Тысячи испытаний, страница 136 – Тан Ци

На этот раз Лянь Сун уже знал, что надо делать: как и полмесяца назад, он сотворил из воздуха подушку, положил ее на подставку для ног у кровати, и сел, не размыкая с Цзу Ти рук. Однако на сегодня у него еще оставались важные дела, которые нельзя было откладывать, поэтому он создал перед собой низкий столик, вытряхнул на него из рукава письмо и, развернув, приступил к чтению.

Письмо прислали из Персикового леса.

Полмесяца назад, когда маленькая Цзу Ти увидела сон о первой встрече с ним в зале Созерцания, Лянь Сун решил, что это признак восстановления памяти и написал письмо высшему богу Чжэ Яню, чтобы тот подтвердил или опроверг его догадку. Лянь Сун получил ответ еще утром, но время прочесть его появилось только сейчас.

Досточтимый Чжэ Янь писал, что, скорее всего, дело обстояло так: в маленькой Цзу Ти постепенно накапливалась магическая сила, которая незаметно подменяла противостоящую скверне духовную силу. Таким образом, последняя высвобождалась и шла на восстановление бессмертного тела. Оно, получив подпитку, начало расти, а вместе с ростом тела начали возвращаться и воспоминания…

Также высший бог Чжэ Янь предупреждал: в это время духовная суть маленькой Цзу Ти особенно хрупка, Лянь Суну следует быть предельно внимательным и осторожным.

Что ж, последнее предупреждение запоздало – Цзу Ти уже подвергла себя всевозможным опасностям и вернулась в истинный облик.

Теперь Лянь Суна тревожила оставшаяся скверна в ее теле.

Клинок Цин Цзяна обладал огромной силой, и третий принц с Верховным владыкой Дун Хуа долго пытались выяснить, откуда она взялась, но их изыскания ни к чему не привели. Они узнали только то, что эта сила была связана с Цин Цзяном, использовать ее мог только он, и никто, кроме него, не мог отделить ее от клинка. Тело богини света и впрямь оказалось особенным: она не только извлекла из клинка силу, но и вобрала ее в себя – совершила то, что они полагали невозможным. Вот только она вместила в себя лишь немного, и вот к чему это привело…

Эта сила не должна оставаться в ее теле надолго.

Чжэ Янь говорил, что, когда Цзу Ти вернется в истинный облик, она будет знать, как извлечь скверну. Оставалось надеяться, что так и случится.

Третий принц движением руки извлек из воздуха бумагу и кисть, немного подумал и начал писать ответ досточтимому Чжэ Яню.

Во внутренних покоях мерцал свет жемчужин. Бог воды, прислонившись боком к нефритовому ложу, левой рукой выводил на простой бумаге знаки. Обычно он писал правой рукой, но и левой у него выходило хорошо – неловкости в его движениях не ощущалось, кисть словно летала. Лянь Сун быстро справился. Он уже запечатывал письмо, когда ощутил, как его правую руку потянули.

Он поднял глаза и увидел, что Цзу Ти изменила позу.

Изначально она лежала на боку, обеими ладонями держа его руку перед собой, на расстоянии нескольких цуней от лица. Сейчас она потянула его руку и положила себе на левую щеку. Это выглядело так, будто он сам нежно касался ее кожи.

Третий принц замер. Его взгляд остановился на лице богини света. Он вдруг осознал, насколько непозволительно близко они оказались. Маленькая Цзу Ти была ласковым ребенком и иногда обнимала его, своего доброго старшего братца, за руку. Порой, когда она пугалась дурных снов, бросалась в его объятия. Лянь Сун никогда не придавал этому значения – ребенок есть ребенок, – и не видел в действиях маленькой Цзу Ти ничего выходящего за рамки дозволенного.