Книга Тысячи испытаний, страница 85 – Тан Ци

Лянь Сун взял со стола фарфоровую чашку светло-синего цвета.

— Однако это лишь мое мнение как стороннего наблюдателя. Все зависит от того, что думаешь ты. – Он допил чай, поставил чашку и поднял взгляд на юного наследного принца. – Итак, что же ты думаешь?

Е Хуа замер. Слова дяди удивили его.

Третий принц никогда не вел себя как старший родственник, что сильно отличало его от отца Е Хуа и второго дяди, которого юный наследный принц видел всего несколько раз в жизни. Хотя Лянь Сун любил поддразнивать племянника, он никогда не пытался учить его жизни, поэтому с детства Е Хуа предпочитал общество именно третьего дяди. Сегодня Лянь Сун впервые в жизни произнес столь долгую речь, подобную тем, что говорят старшие в надежде вразумить юное поколение.

Е Хуа некоторое время молчал. Дядя спросил, что он думает. Что ж, у него действительно были кое-какие мысли.

— Маленьким я еще не понимал ни что такое помолвка, ни что значит прожить жизнь с кем-то, но точно знал, что в будущем мне предстоит жениться на высшей бессмертной Бай Цянь из Цинцю, – произнес он хрипловато. – Все говорили мне, что она любимая младшая дочь Верховного владыки Бай Чжи, первая красавица божественного рода. Говорили, что она родилась в древние времена. Уважаемая бессмертная намного старше меня и, возможно, сочтет меня ребенком. Еще они говорили, что вне дома муж должен совершать подвиги и стремиться достичь успеха в делах, а в доме – заботиться о жене и детях.

Лянь Сун знал, что под словом «все» юный принц скорее всего подразумевал ученых чиновников из своего дворца. Хотя сам Е Хуа был серьезен и строг, в Платановом дворце служили два крайне бойких молодых бессмертных, чья бойкость, однако, принца не раздражала. Напротив, он всегда проявлял к ним неожиданную снисходительность.

Третий принц не стал высказывать свое мнение о словах чиновников. Вместо этого он вдруг задал Е Хуа незначительный вопрос:

— Значит, поэтому ты с детства старался вести себя как взрослый?

— Да, – после недолгого молчания ответил наследный принц.

И снова умолк. Слегка нахмурившись, он, казалось, размышлял, что сказать дальше.

Лянь Сун не торопил его.

Спустя некоторое время Е Хуа, похоже, собрался с мыслями и продолжил:

— Я тридцать тысяч лет совершенствовался изо дня в день, изо всех сил стремился к новым высотам. Нельзя сказать, что я делал это ради досточтимой Бай Цянь. Я стал высшим бессмертным в двадцать тысяч лет, потому что поспорил с Небесным владыкой: если бы я вознесся так рано, он позволил бы мне увидеть матушку. Но иногда, в мгновения крайней усталости, я говорил себе, что должен держаться ради моей будущей жены. Да, она старше и опытнее, здесь я уже безнадежно отстал от нее, но, по меньшей мере, я не должен слишком сильно уступать ей в мастерстве. Иначе разве я буду достоин ее?

Пальцами с четко очерченными суставами юноша сжал тонкое одеяло, укрывавшее его ноги, и опустил глаза.

— Но я не знал, что на самом деле все это ей не нужно. Она никогда не хотела быть со мной, она желала расторгнуть эту помолвку.

Темный веер с негромким стуком опустился на подлокотник нефритового кресла. Третий принц с большим удивлением воззрился на племянника.

— Значит, ты действительно влюбился в Бай Цянь, и потому ее желание расторгнуть помолвку очень ранило тебя? – Лянь Сун постучал пальцем по краю веера и с недоумением произнес: – Но, насколько я знаю, ты никогда ее не видел.