Книга Когда имеешь дело с драконами, страница 78 – Дана Свифт

— Справедливо.

Когда я сосредоточиваюсь и протягиваю руку, чтобы почувствовать олово, мне требуется мгновение, чтобы установить связь. Все мое обучение было сосредоточено на серебре с тех пор, как я впервые начал работать с ним в одиннадцать лет. Это не значит, что задача невыполнима. Просто мне не хватает отточенности в определении местоположения олова для его притяжения. Почти все тесты, связанные с железом, оловом и медью, предполагали, что металл лежит передо мной, чтобы я мог придать ему желаемую форму. Мастерство обработки подразумевает умение подчинить вещество своей воле. На уроках ремесла в школе нас почти не учат тактике его поиска или ощущения. Что, как мне кажется, вполне логично, учитывая ограниченность классной комнаты и преимущества в укреплении нашего контроля над уже найденным материалом.

Когда синевато-серый металл проносится мимо меня в воздухе и попадает в раскрытые руки Фаррен, я пересматриваю свое прежнее мнение. Не кажется ли это проявлением снобизма – полагать, что такой удивительный навык останется привилегией лишь тех, кто может себе его позволить? Для большинства моих сверстников сам процесс добычи чешуи – это нечто совершенно неведомое, ведь они никогда не сталкиваются с драконами, которые ее сбрасывают. Они видят лишь готовый металл – железо, олово, медь, бронзу или серебро – и не задумываются о его происхождении: был ли он получен этично, как добывает Фаррен, избирательно, как делает мой отец, или же путем жестокого браконьерства.

В процессе нашего состязания я с интересом наблюдаю за Фаррен. Она притягивает металл, словно гравитационная сила, и блестящие серые кусочки вращаются вокруг нее, подобно маленьким лунам. Скрывать мою влюбленность было бы гораздо проще, если бы Фаррен не была так впечатляюща.

Разумеется, я проигрываю. У нее пятьдесят три куска против моих тридцати восьми. И когда она хвастается, я позволяю ей насладиться своей победой.

* * *

Спустя несколько часов, лежа на теплой траве, пока неподалеку нежится под солнцем скиддер, а Фаррен расспрашивает меня об анатомических различиях виверн и драконов, я осознаю, как многого лишался в прошлой жизни. Я никогда не позволял себе радоваться приятному прикосновению солнца к коже – для меня оно было лишь помехой в гонках: слепило, вызывало жажду и изнуряло. Ветер тоже был лишь досадной неизбежностью, которую эксперты учитывали для определения безопасности соревнований. Время не тратилось ни на что, кроме гонок и тренировок.

Поэтому, когда Фаррен оказывается рядом и мы просто вдыхаем вместе свежий воздух, я понимаю, что именно таким представляю свое будущее. Ради этого я готов притворяться сколько угодно и никогда не раскрывать свои чувства, если у нас и впредь будут такие моменты.

Фаррен поворачивается ко мне, подпирает рукой голову и спрашивает:

— У тебя есть типаж?

Ее голос источает любопытство.

— В смысле любимый тип дракона?

Она смеется:

— Нет, типаж девушек, которые тебе нравятся.

Я резко сажусь. Мне нужно быть в вертикальном положении, чтобы обсуждать подобное.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому, что я подумала, что это поможет нам в нашем притворстве. Когда мама приходила ко мне вчера, наш с ней разговор крутился вокруг самой природы симпатии, и тогда я сказала, что ты не мой типаж, а я не твой. – Она замолкает. – Но затем я поняла, что не могу развить тему, не зная подробностей. Потому, мне кажется, такая информация была бы полезной.